— Леееш, ты завтракать пойдешь? — раздался игривый женский голос в комнате. Дилара мгновенно поняла — это она. Его бывшая.
— Что тебе надо? — выкрикнула Леха нервно. — Иди отсюда!
— Я просто позвала тебя на завтрак. Ты чего такой злой? Ночью был другим…
Слушая это, Дилара скрипнула зубами. Вот оно как. Козлина! Вот и верь таким придуркам, как он! А еще клялся! Ничтожество.
Бывшая ушла, Леха снова остался один.
— Я все объясню. Это просто…
— Не надо, — перебила его Дилара. — Ничего не говори. Я тебе не верю.
— Да блин! Какого фига?! Что вообще за фотки?! С чего ты взяла, что у меня с Мариной что-то было, а? Скажи мне, скажи! — закричал он.
— Ммм, Марина. Вот как ее зовут, — улыбнулась Дилара.
— А как я должен ее называть? — почему-то разозлился Леха. — Зачем ты вообще все это устроила? Почему ты мне не веришь?!
Кажется, он был в панике и не контролировал себя.
— Как я могу тебе верить? Ты же якобы ничего не помнишь, — сказала Дилара, чувствуя, как закапали по щекам слезы. Они стекали на подбородок, на шею, попадали на губы.
Леха прорычал что-то в отчаянии. Не знал, как себя вести, и что говорить. Потерял контроль.
— Как мне теперь тебя целовать, зная, что ты целовал ее? — спросила сквозь слезы Дилара. — Мне так противно. Ты мне противен.
— Вот как? — закричал он еще громче, и его голос был прерывистым, будто он задыхался. — Противен? Противен, значит?! Я тебя люблю! Люблю, поняла?
Он никогда раньше так не говорил. Вообще был скуп на комплименты, словно они были признаком мужской слабости.
…и все было ложью.
— Иди завтракать, — горько усмехнулась Дилара. — Не заставляй свою девушку ждать.
— Ты моя девушка.
— Уже нет. Я тебя бросаю. Прощай, Леша.
Эти слова были точно пули в висок — вылетали одна за другой.
— Ну и прощай, — сказал Леха, и Дилара, глотая слезы, отключилась.
А потом написала ему сообщение:
«Никогда не хочу видеть тебя.
И заблокировала всюду, где только могла. Кроме своего сердца.
Там заблокировать его не получалось.
Вот и все. Ее первые серьезные отношения кончились. А чувства остались — хрупкие, нежные и беззащитные, точно веточки сирени, который каждый мог сломать.
Опустившись на корточки, Дилара закрыла лицо ладонями и заплакала. Из-за дома появилась Элина.