Ни намека на сплетни о происхождении Кори, которое так любили обсасывать в обществе. Через какое-то время я даже поняла, почему Кориан так не хотел брать меня с собой на балы: яда и сплетен там было больше, чем вина и пирожных.
Кориан позволял приходить к нему в кабинет и обнимал меня, если я подходила близко к столу. А однажды мы даже заляпали чернилами какое-то ужасно важное письмо от короля, так что Кориан даже не успел прочитать, что там написано. Я в тайне немного этим гордилась. Все было так, как я мечтала когда-то.
По ночам мы занимались любовью. И это было замечательно. Я больше не боялась сделать что-то не так, не думала о том, что Кориан уйдет спать к себе, или посмеется надо мной, или просто неодобрительно дернет уголком губ — этого я когда-то боялась больше всего.
«Я люблю тебя, — выпалила я однажды, когда мы были за закрытыми дверями спальни, Кориан сжимал меня двумя руками, и едва могла дышать. — Я люблю тебя! Это нормально? После того, что было? Это страшно! Мне очень страшно!»
Глаза Кориана потемнели, он потянулся к моим губам и проговорил:
«Ничего больше не бойся.
И жизнь правда постепенно налаживалась. Все было хорошо. Правда, Помбри пришлось отпаивать успокоительными каплями после того, как Кориан представил меня ему как невесту и бывшую жену.
«В-в-вы… — прозаикался Помбри, медленно оседая на пол. — В-в-вы… Это… Это вы, Алиса Фишер и Алиса фон Малькельм — это одно и то же лицо! А я писал вам… А я вам такое писал!»
Он побледнел до синевы, и я поспешила вмешаться:
«Уверена, вы не имели в виду ничего плохого!»
Кориан усмехнулся.
А Помбри через неделю уволился, потому что «с него хватит такого обращения!»
Кориан сказал, что для Помбри это победа, раньше-то он слова возразить не мог. К тому же, его девушка, кажется, хотела переехать к морю.
Дни шли за днями, Кори рос, и в какой-то момент я почувствовала то, чего давно не ощущала.
Магию.
Внутри.
Я даже смогла сама нагреть себе воду для умывания!
Неужели она вернулась?
«Такое бывает», — скучающим тоном пояснил целитель.
«Что именно бывает?» — не поняла я.
«Все, что скажет господин Первый советник. Будь моя воля, я бы сказал, что ваш магический резерв пуст, как разбитая бутылка, и никогда не восстановится. Но господин Первый советник запретил мне такое говорить».
«Почему?»
'Вы у меня это спрашиваете? Так что все бывает, дорогая госпожа Амбер. Разумеется, вскоре вы снова сможете колдовать, как раньше"".