Акция прикрытия

Конечно, хорошо, избавившись от контроля Центра, воровать и продавать за кордон нефтепродукты, открывая валютные счета в западных банках. Хорошо совершенно безнаказанно печатать на цветных ксероксах фальшивые деньги и сбывать их в ненавистной России. Очень прибыльно выкачивать из российских же банков триллионы рублей по поддельным платежным документам. Выгодно стаскивать в независимую Ичкерию украденные опять же в России автомобили, золото, цветные металлы, меха, драгоценности, аудио — и видеоаппаратуру. Но такой преступный бизнес обогащает лишь тонкий слой населения.

Основная же масса жителей падает в пропасть нищеты и ищет свои пути свести концы с концами. Вот почему пронизывающий Россию трубопровод на территории маленького, но гордого государства щетинится тысячами деревянных чопиков, затыкающих пулевые пробоины. По той же причине массовым разграблениям подвергаются следующие из России грузовые и пассажирские поезда.

В самой Чечне все это криминалом не считается. Низкорослый президент объявил: народ не может совершать преступлений.

Значит, если целое село грабит поезд, это уже не грабеж. Поэтому каждая боегруппа, отправляясь «на дело», зовет жителей ближайшего села. Всем хватит! Хотя и по-разному: гвардейцы увозят добычу на «КамАЗах», а местные — на тележках. Зато все довольны!

Вначале побаивались разбудить медведя: один поезд, второй, десятый — сколько можно? Вдруг введут войска или как тогда, в войну, выселят к черту на кулички… Особенно старики этого опасались, которые на своей шкуре все испытали.

Но нет, молчат, терпят. А раз так — чего бояться! Каждый день, а то и по нескольку раз за сутки составы стопорили. Счет уже на тысячи пошел! И ничего… Стали в товарняки с особо ценными грузами охрану сажать. Но что сделает десяток омоновцев против вооруженной толпы? Никому не хочется за чужую глупость жизнью расплачиваться, постреляют вверх — и все. А пассажирские даже для вида не охраняли…

Боегруппа Идигова без претензий на оригинальность называлась «Волки ислама».

В российских газетах подобные формирования деликатно именовались «повстанцами», «ополченцами», «отрядами самообороны» и тому подобными благородными именами. В любой цивилизованной стране ее однозначно считали бы бандой. Семеро были судимы, остальные либо имели преступный опыт, либо всю жизнь считались пьянью, серыми никчемными людишками. Камуфлированные комбезы и автоматы являлись для них средством преодоления комплекса неполноценности.