Вывод получался однозначный: оба плавсредства ведут глубоководные работы. Этого было достаточно, чтобы пресечь подобную деятельность.
Матрос-сигнальщик передал морской азбукой требование к обоим капитанам: «Прекратить все водолазные работы, приготовиться принять шлюпку с досмотровой командой».
Через пять минут после этого с «Солнечного берега» по спутниковой связи ушла экстренная шифротелеграмма:
«№004 Э
Сов. секретно
Центр.
В ходе производства операции получено требование греческих властей о досмотре судна.
428».Экстренная шифротелеграмма требует ответа в течение двадцати минут и докладывается первому лицу ведомства в любое время суток. Шифровальный отдел ФСК поставил на бланке время приема: «11 часов 48 минут», а в одиннадцать пятьдесят две документ лежал на столе Директора. Поморщившись, Степашкин наложил резолюцию: «Организатору операции т. Дронову. Поскольку руководство ФСК не располагает информацией по данному вопросу, прошу дать ответ и обеспечить успешное выполнение задания».
В одиннадцать пятьдесят шесть прямой факс Управления по безопасности специальных технических объектов принял шифротелеграмму с резолюцией Директора, с одиннадцати пятидесяти восьми до двенадцати ноль одной полковник Дронов очумело таращился в текст, понимая, что попал в ловушку, выбраться из которой не сумеет.
— Так чего ты от меня ждешь? — недовольно отозвался главный телохранитель. — Чтобы я за тебя планировал операции и командовал твоими людьми? Какой-то ты совсем никчемный, еще хуже, чем я думал!
В двенадцать ноль пять Дронов еще не знал, что делать.
Инстинкт самосохранения подсказал обтекаемый текст, к которому невозможно было придраться: «Во избежание расшифровки операции и международного скандала немедленно покинуть территориальные воды Греции».