Александра

Знали только я, Иван и дядька Евсей. Мало того, выехав, мы направились в сторону Литвы, а не в сторону Ливонии. Но в лесу перестроились. На одном из привалов, к нам вышел молодой парнишка. Он был эстом. Он и должен был провести нас незаметно к замку фон Деница. Что парень и сделал. Я наблюдала за замком. Серьёзная цитадель. Ворота защищены барбаканом. Три оборонительные башни И наконец, четвёртая башня. Она же и сердце замка. Там покои господина. Оружейная, склады с продовольствием и прочая, в том числе и тюрьма.

Эта башня была самой мощной и высокой. Фактически, крепость в крепости. Те, кто закроются в ней, могут автономно обороняться. Это надо учитывать.

Долго сохранять инкогнито мы здесь не сможем. В любой момент, барону или кто он там могли донести, кто-нибудь из местных жителей, о наличии вооруженного конного отряда. И тогда всё, суши весла. Поэтому захват будет этой же ночью. Воины не снимали свои брони. Мы не жгли костров. Ели то, что привезли с собой. Запивали из кожаных бурдюков, простой ключевой водой.

Когда ночная мгла окончательно опустилась на крепость и прилегающую на неё территорию, увидели, как зажглись факелы на стенах и башнях. Часовые ходили с этими факелами. Я только улыбнулась такому головотяпству. А как ещё хотите? Человек ночью смотрящий на свет, не имеет значения, свет электрического фонарика или факела, а факела ещё хуже, то зрение у него очень сильно во тьме притупляется. И чтобы более-менее вновь начать видеть в темноте, нужно время для адаптации. Нам подыграла и погода. Небо было скрыто тучами и луна не светила. То есть, ночь была такой, что чёрт ногу сломит.

Дала команду на переодевание. Сама тоже переоделась в кустах. Меня, при этом процессе, контролировал супруг. Как же, не дай бог, кто его благоверную увидит в одном неглиже. Надевая черные штаны, даже хихикнула.

— Саш, ты чего? — Удивлённо спросил Ваня.

— Ничего. Ты меня так сторожишь, чтобы никто не украл или чтобы не подсмотрел?

— И то и другое. — Поняла, что Иван насупился. Всё же была ночь, а я переодевалась в полной темноте.

Но мы уже давно адаптировались к ночной тьме. Когда переоделась полностью, подошла к Ивану. Прижалась своей щекой к его щеке.

— Ревнуешь, муж мой? — Прошептала ему.

— Невместно на чужую жену смотреть, когда она подол задрала или без портов. То муж имеет право смотреть.

— Конечно, милый. Только муж. — Чуть куснула ему мочку уха. Он тут же схватил меня в свои медвежьи объятия. Стал мять мои ягодицы. — Ванечка, осади.