— А он обозначает хазарскую тамгу.
— Не поняла?
— Я сама не совсем понимала их спор. Но главное запомнила. Трезубец, это хазарская тамга. Ей метили влиятельные хазары своё имущество — скот, вещи и рабов. Потом, какой-то киевский князь их помножил на ноль.
— Святослав.
— В смысле?
— Князь Святослав! Прозванный ещё Неистовым. Папаша Володимера Красное солнышко! Киевского князя, принявшего христианство.
— Ладно, забей! Короче, последующие Рюриковичи приняли эту тамгу, как собственную печать. Саш, я так поняла, из их спора.
— Может быть. Давай дальше.
— Короче, трезубец, стал тамгой киевских князей. Они забрали это от хазар. Как победители. Рюриковичи стали метить этой тамгой своё имущество. Но тамга, тамге розница. Часть Рюриковичей использовали в качестве печати не тризубы, а двузубы. Почему я это запомнила, они по этой теме особо спорили, что чуть не подрались, касался именно тризуба и двузуба. Я видела картинку с такой тамгой. Двузуб. При этом от правого зуба идёт ответвление. Это ответвление закручивается к низу.
— Юрий Долгорукий!
— Точно, он.
— Как интересно. Теперь вопрос, как эта печатка попала в сундук к тамплиерам?
— Боюсь, мы этого никогда не узнаем.
Я встала с постели.
— Ладно, развлекайтесь, озабоченные.
— Сань, ты что, ради этого приходила? А подождать до утра не могла?
— Не могла. Всё я ушла. Да, утром одежды начнём шить, чтобы перед Великим князем предстать.
Вернулась к Ивану. Он не спал.
— Что, Саша?
— Ничего, Ванечка. Надо было с Еленой переговорить. Нужно обоз готовить и уходить в Москву.
— У батюшки служба здесь. А мы при нём. Да и земли здесь дарованы государем нашему роду.
— Ситуация изменилась. Я думаю, скоро гонцы сами прибегут. Вообще удивлена, что в Москве медлят. Думала они раньше здесь появятся с вызовом в столицу.
— Ты уверена?
— Да. Надо озаботиться нарядом, в котором нам с Еленой придётся перед Великим князем предстать.
— А чего заботиться? Есть же наряды.
— Извини. Но нам они не подходят. Мы с Еленой скажем, какие нам пошить нужно. — Посмотрела на мужа. Погладила его по щеке. У него такая борода была аккуратная, темно-русая. — Не расстраивайся, смотреться будем получше боярынь московских. Ладно муж мой, давай ка спать.
— Только спать? — Ваня погладил меня по бедру.
— Хорошо, давай сразу спать не будем. — Скинула рубаху.