Александра

Тем более, низ стремян был из тонкой, хорошо выделанной кожи. Её потребовалось совсем немного.

Солнце клонилось к закату, когда мы выехали с подворья. Хотя боярин с боярыней уговаривали остаться на ночь. Но я спешила. Шли намётом, в пол-маха. Иногда переходили на рысь или иноходь. Правда иноходь не у всех получалось, всё же такому виде бега не каждую лошадь можно научить. Но вот мой жеребец как-то сам пошёл иноходью, без обучения, чему я даже удивилась. Венец так и оставался у меня на голове. Мало того, надев поддоспешник и на него кольчугу, на руки надела перчатки из тонкой кожи, специально пошитые для меня ещё в пограничной крепости Вяземских.

И уже на перчатки, на средний палец правой руки я надела серебряную перстень-печатку Долгоруких. Иван впервые увидел у меня эту печатку. Смотрел широко раскрыв глаза. Обратила внимание, что десятник, которого оставил с десятком конных Тучков-Морозов, тоже странно посмотрел на неё. Но задавать вопросов не стал. Вопрос задал Иван:

— Саша, откуда у тебя этот перстень?

— Это перстень моей бабушки.

Это всё, что осталось от её предков. От неё он перешёл моему отцу. А так как у родителей родилось только две дочери, а сыновей бог не дал, то он мне перед тем боем, что дал нам с Еленой уйти, зная, что живым он не останется и больше нас не увидит, отдал мне, как старшей дочери. Родиться у нас сын, Ванечка, я ему этот перстень отдам. Если господь не даст нам сына, а Елене даст, тогда ему будет отдан перстень. Такова воля родителя была.

— Саша, печать на перстне, это печать Рюриковичей.

Похожая печать есть у князей Долгоруких.

— Возможно. Я же говорила, что бабушка была из старинного боярского или княжьего рода с Руси. Её предки попали в Византию толи во время нашествия хана Бату, толь ещё раньше. Давно это было. Лет триста назад.

Спустя часа два скачки, Иван предложил сократить путь.

— Эта дорога длиннее по которой пошёл наш обоз. А эта короче. Она не так наезжена, но всё же. Мы можем пройти почти напрямки.

— Хорошо, давай сократим путь.

Десятник только кивнул нам.

На развилке мы свернули правее. Двигались довольно быстро. Поля сменялись густым лесом и перелесками. Мы то выскакивали из леса, то вновь углублялись в него. В какой-то момент услышали впереди шум. Крики, лязг железа. Десятник поднял руку, давая понять, что надо остановится.

— Почему? — Спросила я. — Нас почти два десятка оружных воинов.

— Там может быть опасно, царевна.

— А если людям помощь нужна. Мало ли кто напал. Может тати какие? Вперёд.