Александра

Он спрашивает, что с его племянником?

— У его племянника воспаление червеобразного отростка слепой кишки — апендикса. Если ничего не предпринять, он умрет страшной смертью в мучениях.

— Господи Иисуси. — Перекрестился боярин. Перевёл маркизу. Маркиз что-то спросил. Боярин перевёл. — Маркиз спрашивает, что можно сделать?

— Нужна немедленная операция. Пусть его несут в терем.

Мы вернулись назад за укрепления. Боярин и все стоявшие там посмотрели на больного. Потом на меня.

— Батюшка. — Я впервые так назвала старого боярина.

Заметила, как блеснули его глаза. Но он не выдал это ничем. — Молодого маркиза нужно оперировать. Иначе он умрёт.

— Княгиня, а если он здесь умрёт? Ты понимаешь, что нас могут обвинить в его смерти? А этот маркиз имперский посланник.

М-да, что-то я не подумала. Но что делать? Бросать парня? Тогда он гарантированно умрёт от перитонита и сепсиса.

— Мы не можем его бросить. Но маркиза нужно предупредить, что его племянник может умереть. Я не знаю, насколько сильно развился у него недуг и каждое мгновение промедления, только ближе подводит его к смерти.

— Александра Вячеславовна, доченька, а ты уверена, что сможешь помочь? Дело то серьёзное.

— Я постараюсь. Я уже делала такие операции. Главное, чтобы поздно не было.

— Хорошо, пусть несут. Говори, что нужно делать.

— Горячей воды, тряпиц чистых, зелена вина, то есть перевара. И ещё знахарку срочно ко мне. Пусть возьмёт с собой сонное зелье, если есть. Я знаю. У неё было.

Боярин отдал повеления. Пара человек на конях выскочила из крепости.

Молодого маркиза занесли в терем. Положили там же, где я оперировала Евсея. Евсей, кстати, уже вставал. Чувствовал себя всё лучше и лучше. Смотрел на меня благодарными и преданными глазами. У меня для такой операции было практически всё — скальпели, их всё таки сделал местный кузнец. Пока делал мне хирургический инструмент, я ему весь мозг выела чайной ложкой. Под конец он взмолился боярину и попросил спасти его от боярыни иначе смерть ему. Так же были зажимы и несколько хирургических игл. Одного стального, булатного кинжала оказалось мало и боярин, сокрушаясь, отдал ещё один. Глядя, что из них сделали, он чуть не плакал. Все хирургические инструменты были отполированы. Так же у меня был кетгут. Саморассасывающаяся нить. Вот с ней пришлось помучится. Девушки и женщины, которые мне его делали, под моим чутким руководством тоже запарились. Как известно кетгут делают из тонких кишок крупного рогатого скота или овец.