Окошки в карете были открыты и все сопровождающие нас слышали песню…
Не сравнятся с тобой ни леса, ни моряТы со мной, моё поле, студит ветер високЗдесь Отчизна моя, и скажу не таяЗдравствуй, русское полеЯ твой тонкий колосок.Я видела, как по щеке митрополита покатилась слеза. Возле кареты прибавилось конных…
Поле, русское полеПусть я давно человек городскойЗапах полыни, вешние ливниВдруг обожгут меня прежней тоскойРусское поле, русское полеЯ, как и ты, ожиданием живуВерю молчанью, как обещаниюПасмурным днём вижу я синеву.
— Хорошая песня, Александра. Ты хорошая певунья. Аж душа порадовалась. Русское поле, я твой тонкий колосок. Как хорошо и верно сказано. Все мы тонкие колоски на поле Руси Святой. — Опять ехали молча. Митрополит смотрел на меня. — Давеча проверял, как монаси азбуку твою учат.
— Что за монаси?"
"— Монахи. И я знаю, что в Корпусе своём, вы с Еленой отроков учите новой азбуке и мужей, уже сединами убелёнными. Это понятно. Но вот в чём сомнения у меня, Царевна.
— А ещё, Владыко, говорят, что ученье свет, а не ученье тьма. И чем больше у нас грамотных людей, тем больше пользы государству Русскому. Тьмы невежества и безграмотности у нас итак хватает с избытком. И знания никак не помешают оставаться русским людям православными христианами.
— Но эти учёные начинают подвергать истинность божественного учения.
— А это от недостатка знаний. Они просто глупцы, а не еретики.
— Ты Коран читаешь?
— Да. У меня есть Коран. Мне его перевёл с арабского на русский один мула. По моей просьбе.
— И ещё раз я тебя спрашиваю, зачем тебе это, Александра? Ты хочешь отринуть православие и перейти в ислам?
— Нет, Владыко.