Мне умыться нужно было, да одеться. У меня вопрос, матушка. В твоей обители есть послушница. Княжна Ксения Остожская. Так ведь?
— Так, Царевна.
— Её готовят к постригу.
— Истинно так.
— На каком основании?
Игуменья и монашка удивлённо на меня посмотрели.
— Как на каком? На то воля умершего родителя девицы Ксении Остожской есть.
Я закончила плести косу, завязав на конце красный бант. Полюбовалась им. Нормально. Взглянула на игуменью.
— Я хочу видеть её. Сейчас.
— Её готовят к постригу, Царевна. К таинству. Она невестой Христовой стать готовится.
— Невестой это хорошо. Вот мне её и увидеть надо. Таково пожелание Пресвятой Божьей Матери того, чьей невестой она готовится стать. — И матушка игуменья и монашка перекрестились. — Пусть приведут её сюда. Я настаиваю. — Игуменья смотрела на меня и не решалась исполнить моё требование. Я повторила с нажимом в голосе. — Я настаиваю, матушка настоятельница. Или мне кирасир Корпуса для этого позвать? Так вон они за стеной стоят. Мне только свистнуть и их никакие стены не остановят.
— Хорошо. — Игуменья взглянула на монашку. — Приведи её сюда. Сёстрам скажешь я велела.
Очень хорошо. Встала с постели. Заправила её. Потом надела китель и стала застёгивать.
— Не гоже это. Царевна в портах мужских ходить, да в сапогах таких. — Услышала я игуменью. Господи, спаси и помилуй.
— Это не простые порты, матушка игуменья.
— Чего за звание такое? Боярское?
— Выше, чем боярское. Я Корпусом командую. Воями русскими. Так что, матушка, закроем тему.
— Чего закроем?
— Разговор по поводу моих портков. Давай о другом поговорим. Скажи матушка игуменья, если дети нарушают родительскую волю, то есть грех?
— Грех, Царевна. Как можно нарушить волю родителя своего? Повиновение родителям, Пресветлая Царевна, это прямое повеление Бога.
— То есть, если нет благословения родительского на монашество, то церковь не вправе принимать таких детей в монастыри?
— Да."
"— А тем более, принимать в невесты Христовы девиц, которым такого благословения родители не давали.