Ни одно убийство не остается безнаказанным. Сегодня Джорджа настигла расплата за то, что он совершил полвека назад. — При мысли о старом друге душу Малоуна вновь окатила волна жалости. — Ну ладно, — проговорил он, — давай займемся твоей раной.
Малоун стянул шаль с ее плеч и сразу заметил, что полотенце набухло от крови.
— Рана вновь открылась? — спросил он.
— Да, — кивнула Пэм, — когда мы ехали сюда.
Малоун снял полотенце с раны.
— Что бы ни происходило, — заговорил он, — все это очень сложно… Джордж погиб не просто так…
— Но его тело исчезло, Коттон! И тело той женщины — тоже!
— Израильтяне, видимо, умеют быстро подчищать следы.
Малоун встал, сходил в ванную комнату и вернулся с флаконом антисептика и чистым полотенцем.
— На, вцепись в него зубами, — велел он, протягивая полотенце женщине.
Ее глаза удивленно округлились.
— Зачем?
— Мне нужно обработать рану, и я не хочу, чтобы кто-то услышал твои крики.
Глаза Пэм раскрылись еще шире.
— А эта штука щиплется?
— Сильнее, чем ты можешь себе представить.
Стефани закрыла сотовый телефон. «Брент Грин лично вышел с нами на связь и отозвал нас». Вот это да! По спине женщины пробежал холодок страха, но самоконтроль, выработавшийся за годы, проведенные в разведке, не позволил охватившим ее чувствам выйти наружу.
Повернув голову к Кассиопее, сидящей рядом с ней на заднем сиденье, она сказала:
— Боюсь, в настоящее время ты — единственный человек, которому я могу доверять.
— Похоже, ты этим разочарована?
— Я тебя почти совсем не знаю.
— Неправда, во Франции ты видела, на что я способна.
Кассиопея была права. Она прошла серьезную проверку.
Стефани знала о том, что темнокожая красавица, родившаяся в Барселоне тридцать семь лет назад, была мусульманкой, но далекой от фанатизма, имела степени магистра в инженерном деле и средневековой истории. Она являлась единственным акционером и собственником трансконтинентального конгломерата со штаб-квартирой в Париже.