Александрийское звено

"

"— Если бы я предъявил права на вашу недвижимость, основываясь на древних документах, переведенных с ваших языков людьми, которые давно умерли и даже не знали их, разве вы не поставили бы под сомнение достоверность этих бумаг? Неужели вы не потребовали бы более веских доказательств, нежели сомнительные переводы документов? — Херманн выдержал паузу. — Тем не менее мы безоговорочно принимаем на веру Ветхий Завет, считая его Словом Господним. Его текст впоследствии отразился и на содержании Нового Завета. Его слова до сих пор порождают серьезные геополитические последствия.

Участники ассамблеи ждали, когда Херманн доберется до сути.

— Семь лет назад человек по имени Джордж Хаддад, палестинский ученый, исследователь Библии, написал работу, которая была опубликована Университетом Бейрута. В ней он утверждал, что Ветхий Завет в существующем ныне переводе не соответствует оригиналу.

— Ничего себе заявление! — послышался голос, и в зале поднялась с места грузная женщина. — Я отношусь к Слову Господню более серьезно, нежели вы.

Это замечание, похоже, позабавило Херманна.

— Вот как? А что вы вообще знаете об этом «Слове Господнем»? Вам известна его история? Его автор? Его переводчик? Эти слова были написаны тысячелетия назад неизвестными книжниками на древнееврейском — языке, который вот уже более двух тысяч лет является мертвым. Что вам известно о древнееврейском?

Женщина не ответила.

Херманн удовлетворенно кивнул.

— Ваше невежество вполне объяснимо. Древнееврейский — язык флективного строя, заимствовавший множество слов из других языков — арамейского, вавилонского, греческого, латыни, причем не по орфографии, а по смыслу.

Одно и то же слово в нем могло иметь несколько различных значений в зависимости от того, в каком контексте оно употребляется. Лишь спустя столетия после того, как был написан Ветхий Завет, еврейские ученые впервые перевели его на использовавшийся тогда иврит, но даже они толком не знали древнееврейский. Они в лучшем случае угадывали смысл написанного, а в худшем — безбожно перевирали его. Прошло еще несколько столетий, и другие ученые — на сей раз христианские — снова перевели эти тексты. Они тоже не знали древнееврейского языка, поэтому им тоже приходилось угадывать. Поэтому при всем уважении к вашей вере я со всей ответственностью заявляю: на самом деле мы понятия не имеем, что есть Слово Господне.

— А у вас в душе нет веры! — отчеканила толстая дама.

— В этом я с вами спорить не буду, но Бог тут ни при чем.