— Дэниелс встал. — Спасибо вам обеим за все, что вы сделали.
Стефани осталась сидеть. Она испытывала странное чувство.
— Что-то вы недоговариваете.
Глаза Дэниелса хитро блеснули.
— Возможно, очень многое.
— Это наверняка касается библиотеки. Еще минуту назад вы говорили о ней столь бесцеремонно, а теперь мне кажется… Вы не оставите ее спрятанной, да?
— Это решать не мне. Тут главный кое-кто другой, и мы все знаем, кто это."
"Малоун слышал, как колокола Копенгагена пробили три. Как всегда, на Ходжбро Пладс было полным-полно людей.
Он подал знак официанту, чтобы тот принес счет.
Торвальдсен стоял в пятидесяти футах поодаль, наблюдая за тем, как идет восстановление книжного магазина Малоуна. Работы начались на прошлой неделе, еще до их возвращения. Теперь фасад четырехэтажного здания покрылся строительными лесами, а на них суетились рабочие.
— Я должен попрощаться с Хенриком, — сказал мальчик, выскочил из-за столика и стал пробираться через толпу.
— Грустно было прощаться с Джорджем в субботу, — сказала Пэм.
Хотя они почти не говорили о том, что произошло в библиотеке, Малоун знал, что в голове у нее теснится множество других мыслей.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Я убила человека. Он был дрянью, настоящей сволочью, и все же… Я убила человека.
Малоун промолчал.
— Ты встал, — продолжала она, — повернулся к нему лицом, зная, что я нахожусь позади него.
— Я не был в этом уверен. Но я знал, что ты что-нибудь сделаешь, а именно это мне и было нужно.
— Я никогда раньше не стреляла из пистолета. Отдавая его мне, Хаддад сказал, что нужно просто навести его нацель и спустить курок. Он тоже знал, что я сделаю это.
— Пэм, не стоит переживать из-за этого. Ты сделала то, что должна была сделать.
— Как поступал и ты все эти годы. — Она помолчала.
Малоун ждал.
— Я сожалею. Искренне сожалею обо всем. Я никогда не знала, через что тебе постоянно приходится проходить, думала, что все это мужское самолюбование, комплекс мачо и тому подобное. Я просто не понимала. А теперь понимаю. Я была не права. Относительно множества вещей.
— В этом ты не одинока. Я тоже сожалею обо всем, что не заладилось на протяжении всех этих лет.
Пэм воздела руки, как бы сдаваясь.