Я могу войти?
– Входи, конечно, тебя же все равно просто так не выгонишь.
– Ты можешь попытаться.
– Это я еще успею. Так что ты хотела? – Лев развернулся к ней спиной и направился к камину. Сел в глубокое кресло и выжидающе уставился на Алену. Она была удивительно хороша, даже красивее, чем в первый раз, когда он ее увидел. Такая себе босоногая весна Боттичелли, а никакая не Пиковая дама, которую она пытается из себя строить.
– Я хотела извиниться, – просто сказала Алена.
– Тебе не за что извиняться, – пожал плечами Лев.
– Я не переживу, – покачала головой Алена и робко подошла ко Льву, не зная, куда ей себя деть.
– Присаживайся, мне неловко, когда дама стоит.
Алена покачала головой.
– Тогда мне придется встать, но в моем почтенном возрасте это уже дается нелегко, – Лев встал, оказавшись совсем близко к ней.
– Ты можешь замолчать и дать мне сказать? – рассердилась Алена, и глаза ее потемнели.
– Говори.
– Ничего не было. Я действительно пошла с Александром в номер, потому что он хотел сделать мне подарок…
Лев фыркнул, а Алена положила ему руку на рот, не давая прокомментировать ее слова.
– Да, я действительно такая провинциальная дура и могу пойти ночью в номер симпатичного мужчины в полной уверенности, что ничего не будет. Ничего и не было. Как только мы вошли, ему позвонил Никита и сообщил, что Каролина в коме.
– Что? – вырвалось у Льва, и Алена убрала руку от рта.
"– Да, она в ЦКБ, ты можешь проверить. Александр к ней не поехал, – спокойно продолжила она. – Решил, что не нужно суетиться, он ей на месте ничем не поможет, а если что – ему сообщат. Тогда в больницу поехала я. Мы провели с Никитой ночь у палаты Каролины, и там, сидя на больничном полу, я поняла, что ты бы никогда так не поступил. И я тебе написала, а ты мне не ответил. И мне впервые стало больно. А потом я испугалась, что никогда тебя больше не увижу, и приехала сюда, но охрана меня не пустила.
– Почему? – тихо спросил Лев.
– Потому что я люблю тебя, – Алена посмотрела прямо ему в глаза. – Ты можешь мне не верить, можешь выгнать меня, обвинить в измене, сказать охране никогда больше не пускать меня на порог, но это ничего не изменит.