Но встречаются женщины, которые ребенка-негодяя обожают, а второе чадо, положительное, не замечают. С другой стороны, обижаться мне нет причин – я росла в комфорте, образование получила, квартиру унаследовала, мамины украшения и все деньги родительские – мои. Ну, досталась Женьке дача, так мама решила. Лучше мне забыть про дом. Я уже хотела попрощаться, но Евгения рассмеялась: «Чего притихла? Ногти грызешь от злости? Правильно! Тетя Аня говорила: „Лидка постоянно угодить пытается, а меня от ее правильности тошнит.
Лида замолчала.
– Не стоило верить тетке, – произнесла я. – Скорее всего, Кострова наврала, хотела вам больно сделать.
– Нет! Она правду сказала, – возразила врач. – У мамы в дневниках много написано про ее отношение ко мне, своему родному ребенку, я ее раздражала своими успехами… Пришло мне в голову отомстить Евгении! Роддомом, где она была акушером, руководил Сергей Анатольевич Быков, бывший папин аспирант.
Рассказчица замолчала, я какое-то время тоже сидела тихо, потом спросила:
– Быков понял, что вы задумали?
– Нет, – ответила Лидия. – Да я ничего особо и не задумала. Девушке, которую я отправила в роддом, следовало собрать сведения о Евгении. Я понимала, что она небось хамит и роженицам, и коллегам, а моя подсадная утка посоветует людям написать на нее жалобу. Еще я знала, что врач она глупый, злой, может такого натворить! Необходимо, чтобы ее косяки в роддоме не прятали, а доложили правду руководству района и области.