— После сегодняшнего посещения музея я непременно перечитаю этот роман! Но можно задать вам еще один вопрос?
— Разумеется! — Экскурсовод благосклонно улыбнулась. — Я здесь именно для того, чтобы ответить на все ваши вопросы! Это мой профессиональный долг!
— Вот вы сказали, что Иван… Иванович регулярно использовал этот нож по назначению. А какое у него назначение?
— Разве не ясно? — Анна Семеновна покровительственно улыбнулась. — Это же перочинный нож! Значит, его использовали для очинки гусиных перьев, которыми пользовались в то время…
— Гусиных перьев? — поразился Маркиз.
— Разумеется, не было! — довольно холодно ответила экскурсовод. — Авторучки изобрели гораздо позднее!
— Надо же, как интересно! — восхитился Маркиз. — Как много нового я сегодня узнал! Скажите, пожалуйста, а как вообще — публика посещает ваш музей? Интересуются ли широкие слои общественности жизнью и творчеством Ивана Ивановича Панаева? В частности, интересуется ли молодежь?
— Увы! — Анна Семеновна тяжело вздохнула.
"— Что вы говорите! — порадовался Маркиз. — Значит, есть все-таки интерес к культуре и истории! Но это, наверное, были школьники, которые проходили творчество Панаева на уроке литературы?
— Вовсе нет! — В голосе Анны Семеновны прозвучала невольная обида.
— Неужели? — подал реплику Леня.
— Думаю, виной тому близорукость педагогического руководства, но это так… Кроме того, эти два посетителя вовсе не были школьниками. Это были вполне взрослые люди… приблизительно вашего возраста… и с виду… как бы вам сказать… не слишком интеллигентные, совершенно не наш контингент.
— Вы говорите — особенно мужчина. Значит, была еще и женщина?
— Да, была, — экскурсовод с достоинством кивнула, — и тоже… такая, знаете, из современных… — При слове «современный» на лице Анны Семеновны появилось брезгливое выражение. — Можно даже сказать, из новых русских, — продолжила она. — В дорогом пальто из меха такого дикого хищного зверя… как же он называется… из леопарда.