Помешав в котелке погнутой алюминиевой ложкой, он попробовал похлебку, еще немного посолил и протянул ложку повелительнице:
— Попробуй, матушка, Халява Панкратьевна!
Бомжиха шумно втянула похлебку, почмокала и важно кивнула:
— Сгодится! Разливай!
Бомжи протянули к котелку что у кого было — консервные банки, жестяные миски, большие кружки. Кашевар разливал варево по этим емкостям. Песий Лекарь всунул в руки Сергею мятую алюминиевую миску, подтолкнул его. Сергей подставил миску, и сутулый старик щедро плеснул ему порцию похлебки.
От миски шел очень странный запах, и в ней плавали какие-то подозрительные ошметки, но Сергей понял, что готов сейчас съесть все, что угодно, — особенно в горячем виде."
"Песий Лекарь, который, судя по всему, решил взять шефство над новичком, да и вообще, вероятно, обладал заботливым и жалостливым характером, отдал Сергею свою ложку — точнее, обломок ложки, почти без черенка.
— А как же вы? — спросил Сергей.
— Да я и через край похлебаю, — отозвался тот.
Сергей зачерпнул было содержимое миски, но сосед придержал его за локоть:
— Обожди, малый! Сперва молитва…
Действительно, никто из окружавших костер бомжей не ел, все сидели наготове с просветленным ожиданием на лицах.
«Надо же, — подумал Сергей, — даже на самом дне — такое благочестие! Без молитвы есть не станут!»
— Поп, молитву! — проговорила Халява Панкратьевна, повернувшись к пузатому бомжу, на груди которого поверх драной фуфайки висел тяжелый медный крест.
Тот откашлялся и могучим басом провозгласил:
— Чтоб они все сдохли!
Только лишь он произнес эту необычную молитву, вся честная компания принялась за еду.
Кто гремел ложками, кто хлебал варево через край своей посудины. Сергей попробовал похлебку. Пахла она ужасно, но была горячей, и он, пристроив миску на коленях и зажав левой рукой нос, в два счета прикончил ее содержимое и дочиста выскреб миску.
Рядом с ним Песий Лекарь неторопливо съел половину своей порции, а вторую половину поставил перед собакой. Огромный пес благодарно взглянул на хозяина единственным глазом, потянулся мордой к миске… и она удивительным образом тут же опустела, как будто похлебку засосало вакуумным насосом.
Через минуту общая трапеза была закончена.
Теперь по кругу пустили бутыль с какой-то мутной жидкостью. Каждый отпивал из нее понемногу, под строгими взглядами соседей.