Думаю, он заметил нежелательное соседство и опасался открытого конфликта.
Родерик, в отличие от своего друга, не горел желанием сидеть в окружении «черни», но, по всей видимости, не смог отказать Шортеру и теперь стоял в нерешительности, то ли уж присесть, то ли дать деру. И, похоже, склонялся ко второму варианту.
— Вы позволите, лорд Финч, я пройду к своему месту? — его бесцеремонно отодвинула и уселась на последнее свободное место за нашим столиком Делия Нейтон, при этом почему-то победно взглянув на меня так, словно мы с ней в чем-то соревновались.
Бедолаге Родерику ничего другого не оставалось, как пробормотать нечто вроде «да-да, конечно, леди» и поскорее ретироваться, пока Люк не придумал нечто еще более порочащее достоинство лорда. Это он мог, но в данном случае ничего ужасного в его поступке не видела. Например, мой отец любил быть ближе к народу и частенько проводил время, общаясь с простыми людьми с должным уважением. А уж магов изначально, если и не приравнивали к аристократам, то выделяли в самостоятельный довольно высокий социальный класс.
— О чем задумалась, детка? — и горячая, почти обжигающая ладонь шатена бесцеремонно накрыла мою. Вот привязался!
— Я тебе не детка, не девочка, не малышка! Я тебе никто, понял, Шортер? И держи от меня свои руки подальше! — громким гневным шепотом выпалила я, убирая свою руку.
— Какая горячая адепточка… — почти нежно, с предвкушением прошептал Люк.
Вмазать бы ему магией прямо в довольную усмехающуюся физиономию, но в моем случае безопаснее просто игнорировать шатена.
— Стоит ли тратить драгоценное время на внимание к тем, кто этого просто не в состоянии оценить в силу дурной родословной и скудости ума! — вставила свои три медяка Делия. Это прозвучало настолько убого, что даже не нуждалось в комментарии.
Шортер скривился. Он собирался ей что-то ответить, но в этот момент заговорил ректор."
"— Господа адепты, рад вас видеть в добром здравии, полных сил, отдохнувших и готовых послужить Гаэсу. Преподавательский состав практически не изменился.
Лорд Дин не успел закончить, как зал взорвался овациями. Аплодировали все: и профессора, и адепты. Демиану пришлось подняться и кивнуть собравшимся, хотя он сохранил отстраненное и даже холодно-надменное выражение лица.