Упал еще один маг, и еще, еще… Пока нас не осталось двое: я и юный маг.
— Умирать не страшно, ведь Гаэс будет жить, — прошептал мне он.
А я кивнула. Потому что в поместье, сидя в кресле, попивая чай и закусывая булочками, испеченными матушкой Милли, можно сколько угодно рассуждать о патриотизме, а здесь… Здесь на это нет времени, здесь сражаются и погибают за то, чтобы свободно и счастливо жили все другие.
Да, я готова! Мне не страшно!
— Залп! — пошептала я пареньку.
Мы ударили разом, снеся притаившегося неприятеля.
Это конец! Я одна, и помощи ждать неоткуда.
— Лисси, держись! — словно глоток свежего воздуха донесся до меня голос герцога.
Боги мои пресветлые! Как же была счастлива слышать его, видеть, грязного, исцарапанного, растрепанного, но живого. Синие вспышки разили ондорианцев, сметая с его пути. Он пришел. Он нашел меня.
Я отбивалась, пытаясь временами выставить щит, чтобы прикрыть нас, но он выходил слабым.
— Не трать магию на защиту. Атакуй, Лисси! — крикнул мне Рорк, сверкнул зелеными глазами, лукаво подмигнул и вдруг схватился за живот.
Еще два луча прошили его тело. Один угодил в плечо, а второй… Второй прошил грудь.
— Не-е-е-е-ет! Демиан, не-е-е-е-ет! — заорала я, бросаясь к нему.
Он лежал на холодной земле, дышал тяжело, но улыбался, а я… бросилась перед ним на колени.
— Демиан, прошу тебя, борись! Ты сильный! Ты сможешь! Демиан! — затараторила я, совершенно не понимая, чем я сейчас смогу ему помочь.
— Скажи… — прохрипел герцог… — скажи мне…
— Что? Что сказать?
— Там… в грозу… под деревом… это была ты?..
Гроза… дерево… Не о том мы сейчас, но, видимо, это было очень важно для него.
— Я! Это была я!
— Хорошо… — выдохнул Рорк. — Значит… Я тебя нашел…"
"И зеленые глаза закрылись навсегда. И я вдруг осознала, что не смогу без них жить.
Крик… Он родился где-то внутри и вырвался на свободу, заглушая все иные звуки вокруг. Да, я не просто кричала, я выла, оплакивая так и не обретенную, а теперь безвозвратно потерянную свою любовь, волнами выплескивая из себя магию.
Я не использовала импульсы и заклинания. Это было древнее как мир волшебство, не дающее врагам завоевать родную землю. Жажда мести порождала ее.