— У меня все с собой, мэтр! — ответила я и для убедительности похлопала по притороченному саквояжу.
Ехать на любимой кобылке и чувствовать себя совершенно свободной — это совсем не то, что трястись в телеге по деревенскому тракту в неизвестность. Сейчас я была на пути к мечте, и поэтому мне казалось, что мир улыбается. И солнышко пригревало ласково, и ветерок обдувал совсем легонько, и лес вокруг радовал красками и ароматами.
Охранники о чем-то переговаривались. Я мало прислушивалась, отвлеченная своими мыслями, но все чаще речь заходила о тяжелой жизни в поместье Рорк, о шайках лихих людей, не стесняющихся нападать не только на одиноких путников, но и на хутора.
"Конечно, хотелось расспросить, за какие такие заслуги герцог оставил этого человека управляющим, но высовываться и привлекать к себе внимание не хотелось.
— Все, братцы! Здесь заночуем! — скомандовал старший, когда лес расступился, и мы оказались на большой поляне. — хвороста соберите побольше, да коней расседлайте.
— Эх, подружка моя, — тихонько потрепала по холке Вечность. — Тебя-то компания ждет, а мне лучше в стороне держаться.
Я тихонько говорила с лошадкой, снимая седло и протирая бока тряпицей из седельной сумки. Ехали мы небыстро, но и путь долгий, так что устали обе.
— Ты лошадку-то на луг отпусти к остальным, дозорный присмотрит, — посоветовал мне один из охранников. — А с утра коней на озеро отведем. Вода в нем чистая, каждый камешек видно.
— Здесь озеро есть? — обрадовалась я. Очень хотелось пить, но еще больше, пожалуй, хотелось умыться.
— Как не быть. Есть. Вот ежели по этой тропке пройдешь, аккурат на бережке и окажешься.
Отпустив Вечность, я взяла саквояж и отравилась к озеру. Оно вправду находилось в двух шагах. И, если бы не деревья, то мы бы его увидели еще на подъезде к полянке. С берега в воду уходила неширокая каменистая коса. И я, чтобы не промочить ноги, прошла по ней и уж потом, опустившись на колени, жадно пила, зачерпывая воду ладонями.