– Не устоял на ногах Погодин, – констатировала Хунька.
Прошло еще каких-то пять минут. К нам присоединился Стас, потирающий плечо и болезненно кривящийся. А еще через минуту в отсеке тангира раздался входной вызов.
– Уже иду… иду, моя сладенькая, – пропел тентуриец и направился открывать дверь.
Четыре пары глаз внимательно следили за происходящим на экране. Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону и перед небрежно, по-домашнему одетым тангиром Стшарсси возник огромный, черный, словно вырезанный из куска самого дорогого оникса Куси-бао.
– По вашему приказанию прибыл… – всунь замер, глядя на фривольный прикид тентурийца. Челюсть гиганта медленно отвисла, глаза вылезли из орбит от удивления и весь он застыл в такой высокохудожественной позе, словно позировал известному скульптору.
– Я вас не… – рявкнул было тангир, но потом приворотное зелье, видимо, начало действовать, шаман с Лунгорода не подвел и на этот раз, – я вас не вызывал, – уже мягким, обволакивающим голосом продолжил тентуриец, – так… пригласил, посидеть по-дружески… А то все служба и служба…
Облаченный в просторный халат Казанова подхватил под руку опешившего гиганта и повел внутрь отсека.
– Жа-а-алко его, – протянул Жорик.
– А он бы тебя не пожалел, – припечатала Хунька, отбив у Селедкина всю жалость к влаппи.
– Да и потом, у него была возможность удрать, – усмехнулся Погодин, – значит, не так сильно хотел…
А в это время тангир Стшарсси усадил изрядно шокированного всуня на диван, нежно гладя по его черной огромной ручище.
– Мы так долго служим рядом… бок о бок… – с придыханием продолжил он ворковать, не выпуская огромную конечность влаппи из рук, – мы так близко и так далеко. Нам следует перейти на новый виток в наших отношениях. Я предлагаю выпить за дружбу! У меня есть чудесный ракшвар двадцатилетней выдержки с самого Кронса-13. Вы же не против дружбы?
– Ннет… – судорожно сглотнув выдавил из себя всунь.
– Чудесно! Просто чудесно! – мурлыкал тентуриец, набирая на комме команду.
Панель встроенного шкафа отъехала в сторону и вперед выдвинулась полка с затейливого вида бутылками и посудой.
– Где же это, где, – тангир, изучив ассортимент бара, разлил по бокалам темно – синюю жидкость, приподнял их к свету, – взгляните, друг мой, это же чистый сапфир, ни грамма примеси, все натуральное.