– Полкан! Прекрати говорить загадками!
– С момента получения информации о гибели станции на Лумпаре, было три попытки проникновения. Пришлось показать им полную картину, то есть отсутствие в ангаре корабля и курсантов. Принято решение – автоматические двери до нашего возвращения не вскрывать.
– Что значит «показать полную картину»? – пришла в ужас я, – они что, увидели ваш парадно-выходной тюнинг?
Голова закружилась, к горлу подкатился ком, и если бы в этот момент я не сидела, то грохнулась на пол.
– Ёу, папа, – приветствует легара Тузик.
– Какие мальчишки! – хлопает иллюминаторами с накладными ресницами Принцесса, размахивая наманикюренным щупом…
Брр… Я встряхнула головой, отгоняя от себя мрачные мысли.
– Не переживай так, командир, – забулькал Полкан, – мы знаем, что такое субординация.
Промолчала. Уж в чем, в чем, а в их «субординации» я убедилась воочию.
– Что у нас еще плохого?
– Учащенное сердцебиение, повышенное артериальное давление и нестабильное эмоциональное состояние некоторых старших офицеров, – доложил Полкан.
Ну, вот и все. Я сразу поняла кто, те офицеры с нестабильным состоянием. Вместо страшных корабельных масок перед глазами поплыли картины конца света: огромные цунами, смывающие города, вулканы, взрывающиеся планеты… Стало страшно. Очень.
– Долго сидеть будете? – поинтересовался Полкан.
– А что уже? – попытался подскочить Стас, но ремни корабельного кресла не дали ему такой возможности.
– Первой выходит командир, тем более там ее уже встречают… – и эта апаньярская зараза опять забулькала.
Вздох-выдох… Поднялась на ватных ногах. Каждый шаг давался с неимоверным усилием. Вот он выход, импровизированный трапп из нескольких ступеней и родной ангар Академии. Делаю очередной шаг и… Вдруг оказываюсь в чьих-то крепких объятьях.
– Живая? – слышится до боли знакомый голос, – руки, ноги целы? Ушибы или царапины есть? Посмотри на меня!
Все происходит как во сне.