– Держись… – послышалось в наушнике и я схватилась за плавник.
Когда мы добрались до Стефана и Грегора, сил у меня больше не было. Совсем. Даже на то, чтобы улыбнуться.
– Ну как ты, укротительница акул? – усмехнулся добродушный Стефан.
– Могло быть и лучше, – попыталась отшутиться я.
– А зверюгу-то твою поймали, – вклинился в наш разговор Грегор, – рыбаки говорят, что давненько такого крупного экземпляра не видывали. Семь метров десять сантиметров – почти рекорд.
Уже стоя рядом с Лассе на борту «Огонька», я держала в руках зоолингво, смотрела на плывущего рядом дельфина и грустила, надолго прощаясь с другом.
– Буду скучать… – раздалось в наушнике.
– Я тоже, Тони. Я тоже.
Еще какое-то время мы молчали, пока не показался быстро приближающийся берег.
– Я скоро приеду и тут же прилечу сюда, мы снова с тобой поплаваем.
– Поплаваем… – согласился дельфин.
– Я очень скоро вернусь домой, – пообещала я.
– Ты только туда летишь… – раздалось вдруг в наушнике, а потом Тони резко развернулся и исчез, махнув на прощание хвостом.
Его последним словам я не придала большого значения, списав это на странность перевода зоолингво. Все-таки прибор экспериментальный. Прощай Тони! Прощай, мой отважный дельфиненок. Береги себя. А я… Я постараюсь сберечь себя.
Глава 7
Солнце, освещая последними лучиками спокойное море, уже почти скрылось за линией горизонта, а я все сидела на берегу и высматривала знакомый плавник. Тони так и не появился.
– Не замерзла? Ветер прохладный, – накинула мне на плечи кофточку, подошедшая бабушка, – пойдем в дом, завтра вставать рано.
– Иду, ба, – на автомате откликнулась я, а потом подняла голову и внимательно посмотрела на свою прапрабабушку Пелагею Джоновну Вельскую.
Если про мужей бабушки и прабабушки я знала, то личная жизнь моей горячо любимой ба, оставалась для меня тайной, скрытой за семью печатями. Не только для меня, никто из родственников не знал.