– Ну… Я предлагаю называть вас «раб мой Куси-бао», что на нашем языке означает уважаемый Куси-бао, – в этот момент все курсанты прикусили себе языки чтобы ни единым всхлипом не выдать душивший их смех, – вы же будете называть каждого из нас «хозяин», что означает неразумное дитя нуждающееся в руководстве и наставлении старших.
– В таком маленьком слове такой огромный смысл? – удивился влаппи. А мы с Хунькой уже просто хрюкали от рвущегося хохота.
– У нас очень насыщенный и богатый язык, – гордо сказал Стас.
– Мне нравится твое предложение, курсант, – Куаси-ба слегка похлопал Погодина по плечу и тот еле устоял на ногах, – но оно неприемлемо. В ВЗА принято общаться исключительно на общем языке Коалиции.
– А как же быть с возникшей языковой и религиозной проблемой? – в голосе Стаса было столько неподдельного огорчения, ему бы в актеры податься.
– Тут ты прав, – смягчился всунь, – будете называть меня фаэр Куси-бао, это допустимое обращение к любому мужчине Коалиции.
– Фра… фраэр… – всхлипнул Жорка, утирая слезы.
– Выйти из строя! – рявкнул Куси-бао, услышавший смех Жоффрея.
Бедный Жорка вздрогнул и сделал шаг вперед. Было очень заметно, что он волнуется.
– Ваше имя! – продолжал рычать влаппи.
– Ку… Кур… Курсант Селедкин! – ответил наш бедолага.
– Как? Как? – еще сильнее разъярился Куси-бао. Надо сказать, зрелище было устрашающим. Над тощим Селедкиным огромной тушей навис влаппи, глаза которого бешено сверкали.
– Ку… Кур… Курсант Селедкин! – повторил Жорик.
– Что у вас с голосом, курсант? – снова заревел гигант.
– За… заикаюсь, фа… фаер Куси-бао! – мы с Хунькой с отчаянием взирали на развернувшееся действо. Каждая из нас понимала, что Жорка попал. Влаппи теперь от него не отцепится, учитывая их расовую непереносимость физических отклонений. На щеках Селедкина горел румянец. Еще бы, говорить о своих недостатках перед всеми неприятно.
– Обратитесь в медицинский отдел! – буйствовал всунь.
– Ээ… эээто нне лечится, – тихо ответил Жорик.
– Тогда как вас отобрали для учебы в Академии, граг вас побери! – влаппи орал так, что закладывало в ушах.
– Не… не моогу, ззнать! – ответил Селедкин.
– Очень жаль, что ваша группа экспериментальная и по одному вы вылететь отсюда не можете, – прошипел Куси-бао, приблизившись к Жорке вплотную, – но у меня есть возможности сделать твою жизнь здесь, курсант, поистине невыносимой. Встать в строй! И вы тоже! – это он уже обратился к Погодину и ответил на вызов по комму.