По нему итак вся Академия вздыхает, а Шакешши кто-то должен был обломать зубы…
Дверь захлопнулась, отрезая нас от соседок. Зов… Сокровище дома… Связавшая… Так много непонятного, но времени на осмысление нет. Нужно срочно что-то делать с тентурийцем и выяснить, что происходит с Хуней.
Подруга, бросив сумку на пол, сидела на кровати. Спина прямая, руки сложены на коленях, взгляд устремлен в пространство, а лицо, словно маска – ни один мускул не двигается.
– Что с тобой, Хуня? – тихо спросила я, но она не ответила, продолжая сидеть застывшей статуей, – не пугай меня.
– Аль, вот скажи… – отмерла Хунька, взглянув на меня, – почему жизнь так несправедлива? Почему она состоит из одних законов подлости?
– Объясни, – попросила я.
– Сначала был Ратеши, Ратеши Тава, о котором грезила, которым я жила, – стала говорить Хуня, выплескивая все обиды, – но оказалось, что я была для него всего лишь развлечением и дома его ждали красотки, готовые выполнить любой каприз по первому требованию.
– Хуня! – присев рядом, обняла подругу. Из огромных желтых глаз текли слезы, – ну, что ты! Не плачь…
– Сколько раз я мечтала, что произойдет чудо и Феклуша оживет! – не унималась она, – сколько раз я грезила, что он признается мне в любви не потому, что это заложено в программу, а потому что на самом деле это чувствует! Я почти смирилась, что живу с куклой! Почти, Алька! И что со мной снова происходит? Жизнь преподносит очередной сюрприз.
– Понимаю, – поспешила заверить подругу.
– Он существует и он – бабник! – горько констатировала Хуня, – жизнь снова макнула меня лицом в грязь…
– Вариант просто не замечать это воплощение не прокатит? – с надеждой спросила я.
– Нет, – грустно отозвалась подруга, – он действует на меня, как удав на кролика, как сыр на мышь! Впадаю в состояние транса и начинаются неконтролируемые реакции организма.