Было слишком больно, чтобы притворяться, будто драконицы внутри меня не существует.
Миг назад большущее и опасное сразу стало ощущаться крошечным и почему-то обиженным. Зато раскаленный штырь в солнечное сплетение больше не тыкался. Правда, легче от этого стало не намного, зато новое положение дало возможность оглядеться.
Прохожий в пределах видимости все-таки был, но он поспешил убраться куда подальше при виде шестерых мужиков самого разбойничьего вида – огромных, обвешанных оружием, не слишком чистых и со зверскими мордами.
– Ч-что вам надо? – получилось все-таки прошелестеть.
Трое собирали коробки, один стоял на стреме, один примерялся взвалить на плечо меня, и еще один руководил. И как только они в город просочились? Насколько знаю, всякое отребье сюда не впускают.
– Ничего личного, детка, – усмехнулся тот, который склонился надо мной. – Нам заплатили за твое устранение.
Час от часу не легче.
– Я все еще жива.
Но если боль не уменьшится, скоро свихнусь.
– Та богатая кукла выложила круглую сумму, чтобы тебя тайно переправили в шахты к Аметистам, – гаденько хихикнул разбойник. И, видя мое лицо, добавил: – Ну-ну, не надо так пугаться. Когда магия подействует, ты собственного имени не вспомнишь и будешь уверена, что родилась рабыней.
Затылок действительно невыносимо жгло.
И вместе с тем по позвоночнику спускался морозный холод страха. Слышала я об этом месте… Там не только камни добывают, еще с какими-то источниками работают.
– Свен, хватит болтать! Хватай ее, и уходим, – распорядился главный.
В его руках сверкнул зеленью камней магический жезл, а мгновение спустя раскрылся портал.
– Сам бы попробовал, раз такой умный.
Разговорчивый громила снова сцапал меня, даже немного приподнял… а потом совершенно по-бабьи взвизгнул и отдернул руки.
– Она жжется, – наябедничал громила и продемонстрировал дружкам ярко-красные ладони.
А я молодец! Только сама не понимаю, как оно получилось.
Главарь выругался и вместе со своим жезлом направился ко мне. Остальные четверо уже скрылись в портале и унесли с собой мои покупки. Маленькое и обиженное внутри взвыло от ужаса.