А вот второй близнец был бледен до синевы.
Я придвинулась к нему и обняла за плечи, как делал со мной Ран в особенно трудные минуты.
– Найду… – шевельнул губами Арман. – Я найду этого урода и лично запихну в его же собственную пентаграмму.
Отяжелевшая голова опустилась ко мне на плечо. Светлые волосы щекотали шею и щеку.
– Спасибо, Соня, – пробормотал Сапфир. – Ты замечательный друг. И самое драгоценное сокровище.
Улыбку подавить даже не пыталась. Подозреваю, не многие женщины слышали такое от этого ловеласа.
– Не смей приставать к моей невесте, пока я латаю твоего брата, – возмутился Веоран.
Мы с Арманом дружно фыркнули.
– Я не соблазняю друзей, – серьезно сказал адамас."
"– Ты не знаешь, от чего отказываешься. Она у нас теперь еще и Бриллиант. – Ран вроде шутил, но чувствовалось в этом некое напряжение.
Однако Сапфир слишком вымотался, чтобы проявлять любопытство.
– Вот как? Расскажете нам завтра эту историю. – Он поудобнее устроился у меня на плече.
– Хочешь, дам росточек?
А что, плющ, думаю, против не будет. За близнецами же нужен глаз да глаз.
Жар у Жеанда спал только к утру, но мы все равно не рискнули его оставлять. Так и спали в гостиной у Сапфиров: мы с Раном в креслах, а Арман – сидя на полу и уложив голову на диван, где метался брат. Ну как спали, дремали урывками. Арман подхватывался каждые полчаса, чтобы смочить в холодной воде полотенце, лежащее на лбу близнеца, ну и мы вместе с ним на всякий случай.
Под утро, когда, казалось бы, стало можно расслабиться, прилетело сообщение от ректора с предложением позвать лекаря из Адаманты. Толку-то? Магические повреждения лечат маги, таково негласное правило. И, по-моему, мы нормально справились.
Но Арману пришлось идти в кабинет и искать бусину, в которой достаточно заряда, наговаривать в нее ответ и отправлять за окно.
Шаги Сапфира стихли за поворотом, Ран завозился в своем кресле, но не проснулся, я же оглядела царящий в гостиной бардак и беззвучно фыркнула.