Сверила расписание профессора харз Аадора на неделю и кое-как вместила в него адамасов, для занятий с ними же заказала в библиотеке книги по списку, в перерыве выданному Веораном, ответила на несколько писем. Это все было несложно, и параллельно получалось вполуха прислушиваться к реальности. О несчастной Шарлин не говорили ни преподаватели, ни студенты, но это витало в воздухе, читалось во взглядах, и будто бы даже сам замок грустил и злился. Ближе к вечеру, как раз в тон общему настроению, над Адамантой собрались тучи, взорвались оглушительными раскатами и пролились дождем.
Но о случившемся так и не было сказано ни слова. Видимо, существовал запрет.
Небольшое оживление началось с наступлением темноты, и причиной его, кто бы сомневался, был Веоран. Вернее, его поклонницы. Сам маг сдавал ключи от аудитории, я как раз вешала в холле новое расписание для адамасов – время занятий поменялось, поскольку пришлось впихивать его в расписание самого харз Аадора. Хорошо, что это только до конца недели, пока не вернется их Рубин.
– Говорят, что вы перебрались в Адаманту из какой-то глухомани, – раздавшийся рядом голосок заставил меня подпрыгнуть и едва не выронить зачарованный лист.
Пустынные залы и коридоры с некоторых пор пугали до паники.
Однако, повернув голову, я обнаружила рядом вместо мало-мальски серьезной опасности компанию студенток. Незнакомых, значит, Веоран у них ничего не преподавал. И мелких – первый курс, вряд ли старше. Одна гномка и три слабеньких магини, у всех мозоли на руках.
"– И что? – уточнила настороженно. Отсутствие опасности непостижимым образом подталкивало эту самую опасность себе придумать: среди них гномка, вдруг она меня знает?!
Исключено, я же пользовалась мазью и носила накладки, но… а вдруг?! Но причина внимания ко мне девчонок оказалась куда банальнее:
– Наверное, тебе нужны деньги? – Они были всего на какой-нибудь год младше меня, поэтому смело оставили лишние, на их взгляд, церемонии.
– А вы знаете сумасшедшего, которому они не нужны? – уточнила вкрадчиво.
Самая бойкая ухмыльнулась и раскрыла ладонь. Там что-то блеснуло.
– Камешки можно продать, – сообщили мне с таким видом, будто вот только что открыли новый закон магии.
– Но вам страшно попасться на воровстве, и вы решили использовать в качестве посыльной деревенскую простушку?
Откуда я, они не знают. С остальным как-нибудь разберусь.
– Обижаешь, – насупилась, точно мышь, белокурая тощая девица.