Но Абберлин прекрасно понимал мои намеки.
– Никак. Чандлер еще потрошит мясников, но они ни при чем. Я передал ему ваши мысли, но Чандлер не желает слушать.
– Ему не нравится мое вмешательство?
– Скорее уж мое.
И это было правдой. Я успел узнать кое-что об инспекторе Чандлере, чтобы предположить – эти двое вряд ли отыщут общий язык. Абберлина это огорчало.
Нам подали глинтвейн, весьма приличный. А я достал часы.
– Я принес, док. – Инспектор в последние дни взял привычку обращаться ко мне именно так – «док». Полагаю, это следствие контакта с моим пациентом.
Абберлин разложил на столе салфетку, вытащил из кармана полотняный мешочек и вытряхнул его содержимое – разноцветные кусочки стекла.
Нет, не стекло – алмазы.
Крупные алмазы самых удивительных оттенков – желтые, розовые, синие. Имелся даже красный.
– Ты… ты понимаешь, сколько они стоят? – шепотом спросил я, прикрывая сокровище ладонью. Признаюсь, у меня не возникло мысли украсть камень, хотя сделать это было просто. – Зачем ты принес их сюда?
– Спрашивайте, док.
Кто думает о проклятии, владея миллионами? Я убрал руку."
"Камни. Стекляшки. Застывшие слезы. Сокровище безумной стоимости.
– Вы ничего не поняли из той легенды, а, док?
Абберлин собирал алмаз за алмазом, подносил к свече, так что камень вдруг вспыхивал злым светом.
– Смерть не виновата. У нее судьба такая – за людьми ходить. Но случается, что люди сами ее зовут. К примеру, взять вот…
Синий алмаз. Крупный. Чистый, насколько я могу судить. Огранка уменьшит его размер, но увеличит стоимость, раскрыв саму душу камня.
– …его нашли на копях Голконды, как и остальные. Какой-нибудь мальчишка из рабов. Там сотни, тысячи рабов. Голод. Грязь. Алмазы. Их отдают надсмотрщикам.
Алмазы холодны. Истинный камень медленно нагревается.
– Его или надсмотрщики забьют, обнаружив кражу, или скупщик краденого, чтобы замести следы. Сами надсмотрщики долго не живут.