– А вы и вправду доктор? – спрашивает Кэтти, видимо не имея иного повода для беседы.
– Да.
– И хороший?
– Смею надеяться. Ее величество пока не жаловались.
Мальчишечье хвастовство, но до чего приятно видеть ее удивление – и благоговение. И недоверие.
– Она даже наградила меня титулом баронета.
Осторожный кивок.
– Но ты можешь называть меня Джоном.
– Джон… – Собственное имя в ее губах имеет особый вкус. – Джон, а ты… вы… поможете Фреду? Он плохо спит. И совсем ничего не ест. Талдычит: дескать, мне уехать надо.
К морю, где мой поверенный купит дом. Для нее. И для меня, пусть она пока об этом не знает. Но разве могу я противиться голоду?
Не знаю. Попробую.
– Я поговорю с ним. – Обещание, данное Кэтти, легко сдержать.
Мы вместе ждем Абберлина. И я наслаждаюсь каждой секундой ожидания.
Пытка случайных прикосновений. Ее влажноватая кожа, запах, который хочется поймать. Низкий голос, который взлетит, стоит задеть струны сухожилий в скрипке ее тела.
Волшебная шкатулка сути.
Алмазы внутри.
Появление Фредерика неожиданно.
Кэтти краснеет, как будто сделала что-то, чего не должна была. Двусмысленность приличий, примененная к особе легкого поведения.
Следует успокоиться. Мы приветствуем друг друга, и странная холодность слышится мне в словах Абберлина. Уж не ревнует ли славный инспектор? Опасная игра. И тем интересней.
– Извини, – говорю я, когда Кэтти исчезает в соседней комнатушке. – Мне просто надо было побеседовать с тобой там, где никто этого не увидит.
Мне легко изображать волнение и смятение, ведь я действительно взволнован и смятен. Расхаживаю по комнате. Прикасаюсь к вещам, словно бы невзначай, стремясь отыскать опору."
"– Я не спал. Я думал. Не имею права, конечно… и не потому, что боюсь. Боюсь тоже, ведь если ты прав, то все очень плохо. А если нет – я предам своего пациента. Неважно, кто он. Но эти женщины заслуживают справедливости.
Абберлин кивает. Его мысли легко читать: вечная гончая, которая и после смерти не собьется со следа.
– Не смею тебя просить, но попрошу. Будь осторожен, мой друг. Смит иногда уходит. Раньше – реже. Сейчас – часто. Не всегда говорят, что его нет. Ищут, конечно. Для всех он где-нибудь далеко… например в замке Балморал. Ты же слышал, что он вернулся из Шотландии? Все слышали. Но был ли он там на самом деле…
Нельзя переборщить.