Мама учительница, папа инженер, дедушка профессор. И прочая лабуда – идеальная семейка и такой же идеальный парень.
– Александр, – рафинированный протянул ладонь. – Одноклассник Яны. Бывший.
Я опустил взгляд на его руку, а потом опять поднял и посмотрел в глаза. Не ответил, и он понял. Опустил руку, засунул её в карман и нахохлился, как петух.
– А ты кем будешь? – уже не такой приветливый, зато наглый до делов.
– Это мой сводный брат Алексей, – вклинилась бестолочь. Ей не говорили, что нужно ротик на замке держать, когда взрослые разговаривают?
– Брат, значит, – протянул парень, в конец охренев.
– Значит.
Если между нами зажечь спичку – как пить дать рванёт. Девчонка это поняла и начала нервничать не на шутку. Бледные после болезни щёки раскраснелись. От напряжения она закусила губу и смотрела то на меня, то на рафинированного чмошника.
– Лёш, там Людмила обед оставила. Остынет…
Что, мать твою?
– Так иди и ешь, – бросил, не глядя на неё.
У чмошника с лица сошла вся краска, он хотел мне что-то ответить, хотя явно зассал. Но стыд перед тёлкой взял своё. Уже открыл рот, как бестолочь снова всунула свои пять копеек. Поняла, что её дружок по лезвию ходит.
– Саш, и правда, – голос дрожал. – Мне сейчас мама должна позвонить. Да и замёрзла уже.
Этот Саша лишь удивлённо поднял бровь, но принял поражение.
– Ну ладно. Увидимся ещё.
И обнял бестолочь, прижал к себе. Я даже заметил, как он носом потянул возле шеи. Одноклассник, твою мать. Валил бы, пока ноги целы.
Глава 35
ЯнаПо календарю уже наступила весна. Даже солнышко как-то с утра выглянуло чуть более приветливо, хотя термометр всё ещё показывал отрицательную температуру. Меня выписали, и я снова начала посещать учёбу. В первый день было ощущение, будто снова впервые пришла в этот класс.
А вот Ларинцев вообще без комплексов. Хотя о ком я говорю? Где Ларинцев, а где комплексы.
– Привет, Белоснежка! – выкрикнул на полкласса, будто мы с ним лучшие друзья.
А потом обхватил за шею и потёр кулаком по макушке, испортив причёску.