И я была благодарна сейчас природе, что так резко изменила свой лик, давая надежду на то, что это в принципе возможно, что любое состояние не вечно, и после тьмы всегда приходит свет.
Однако пока я добралась до лицея, тонкий слой мокрого снега уже почти растаял, превратившись в местах скопления людей в грязную жижу.
Вот так и воодушевляйся.
С Аней и Эдиком мы встретились возле парадного входа в здание лицея. Но Эдик, коротко поздоровавшись, ушёл. Я успела разглядеть на его скуле припухшую синеву. Как же, в угол не вписался.
– Привет, Янка, – Степанова стряхнула с рыжих кудряшек снежинки. – Что это с Эдькой? Наотрез отказался рассказывать, а теперь ещё и сбежал. Что такого произошло, пока я кипела головой на физике?
– Он столкнулся с моим сводным братом, – мрачно ответила я.
– Понятно, – Аня поджала губы.
Мы отправились сначала в гардеробную, а потом на уроки."
"Напряжение в классе я стала ощущать острее, чем раньше. Ира и её подружка больше даже не пытались скрыть своей неприязни ко мне.
Когда я попыталась войти на перемене в кабинет математики, то Должанов встал так, что и обойти невозможно, и протискиваться неудобно.
– Пропусти.
– Проходи, я чё.
А сам на месте стоит, улыбочку растягивает наглую. Так и хочется съездить по роже, чтобы зубов не досчитался.
При моей попытке просочиться в кабинет, Рома лишь сильнее его загородил, выставив ногу, но обратно податься уже не получилось, и мне пришлось протискиваться вплотную. Больное колено снова прострелило, и я едва не споткнулась об отставленную ногу Должанова. Не очень-то грациозно вышло.
– Нежная лебёдушка впорхнула, – хихикнула Инна Вардина, и они с Ириной рассмеялись.
Вот так, в лицо, даже не пытаясь прикрыться хотя бы для проформы. «Золотые» детки, короли молодёжи, которые могут вытворять, что вздумается и унижать, кого им захочется.
Я почувствовала, как щёки вспыхнули, а во рту стало солёно от сглатываемых слёз. Хорошо хоть сводного брата в классе не было. А вот Аня была, и попыталась как смогла меня поддержать.
– Ян, не обращай внимания на придурков. Ни эти курицы, ни павлин Должанов не заслуживают, чтобы ты из-за них расстраивалась.
Я кивнула, но горечь просачивалась и отравляет тело и душу. Я никогда не была предметом буллинга.