Когда Кэм попытался отстраниться, Габриель удержали его, обхватив рукой за шею.
– Я не позволю тебе взять обратно свои слова, – сказала она и медленно, нежно поцеловала его в подбородок. – Ты любишь меня. Ты мне так сказал.
Кэм улыбнулся жене.
– А я не позволю тебе забыть, какой искусной ты стала в постели.
Румянец залил ее щеки, но причиной тому было скорее удовольствие от похвалы, чем смущение.
– Разве… разве то, что мы делаем в постели, искусство? – спросила Габриель.
– Ты становишься настоящим мастером, – поддразнил Кэм и не устоял перед желанием расцеловать эти замечательные румяные щечки.
Широко раскрыв глаза, Габриель бесхитростно взглянула на герцога и серьезно произнесла:
– Думаю, у тебя было немного больше практики, чем у меня.
Кэму стоило большого труда сдержать улыбку.
– Я никогда раньше не был влюблен, – заметил герцог в свое оправдание.
Взгляд девушки потеплел на мгновение раньше, чем улыбка коснулась ее губ.
– Давай еще немного попрактикуемся, – предложила она.
Кэм собирался было прочитать жене лекцию по мужской физиологии, когда она вдруг шевельнулась под ним. Потом ее руки скользнули с его плеч к бокам, оставляя за собой горячий чувственный шлейф. Каждая мышца в его теле напряглась. Кэму уже не хватало дыхания, когда Габриель прижала к себе его голову.
Медленно, обещал себе герцог. На этот раз он возьмет ее медленно и со всей нежностью и умением, на какие только способен. Но темп задавала Габриель. Она только начинала осознавать власть, которую обрела над мужем.
Глава 15
Пришел сентябрь. Он принес избавление от влажной жары долгого корнуоллского лета. Земля оделась в осенние цвета. Созрели фрукты и пшеница, и фермеры работали не покладая рук, чтобы собрать щедрый урожай. Габриель ничего этого не видела. Хотя она пробыла в Корнуолле уже четыре месяца, ей никогда не позволяли уходить дальше горных утесов у подножия замка, да и то лишь в сопровождении Кэма.
Габриель скучала по Лэнсингу.