Берта, так звали служанку, уже давно положила глаз на безусого парнишку. Габриель прекрасно знала об этом и изо всех сил старалась избегать ее, не в последнюю очередь из-за того, что у служанки был звероподобный ухажер, считавший себя ее покровителем. «Из огня да в полымя», – подумала Габриель. Ей никак не удавалось ссадить с колен вертевшуюся Берту, которая весила на добрых три стоуна[24] больше, чем Габриель. Хотя Габи и не собиралась больше смотреть на незнакомца, она все же бросила мимолетный взгляд в его сторону.
– Чему ты улыбаешься, Кэм?
Вопрос принадлежал лорду Лэнсингу, рассеянно сжимавшему ручку оловянной пивной кружки.
– Видишь юнца вон там? – усмехнувшись, спросил Кэм. – Он так старается походить на мужчину. Могу поспорить, что он не знает, что делать со служанкой, сидящей у него на коленях.
– Пожалуй, – согласился Лэнсинг. – Но я сомневаюсь, что вон тот парень разделяет твое мнение.
Кэм перевел взгляд на огромного, как бык, мужчину, поднявшегося на ноги. Постепенно в помещении воцарилась тишина.
"– Спокойно, Кэм, – тихо произнес Лэнсинг. – Эта драка нас совершенно не касается. Помни, зачем мы здесь.
Кэм не нуждался в напоминаниях. Направляясь из города Гавр, что на побережье Нормандии, вверх по течению в Руан и дальше в Андели, они осматривали местность. Родьер остался в Руане и уже занимался организацией их побега. Колбурн и Лэнсинг должны были приехать в замок Шато-Ригон как раз сегодня вечером, якобы независимо от лорда Уайтмора.
Через несколько часов они достигнут маленькой крепости Маскарона, замка Шато-Ригон, и очень скоро приступят к выполнению своего плана. Даже посол ни о чем не подозревал. Он принимал Кэма и Лэнсинга за агентов мистера Питта. Даже если лорд Уайтмор и задумывался, почему Кэм предложил перенести переговоры в замок Маскарона на Сене, он держал свои мысли при себе.
«Все должно выглядеть правдоподобно», – думал Кэм. Ни слова о похищении Габриель не должно просочиться за стены замка. Как сказал Лэнсинг, Питт ни за что не даст согласия на подобное предприятие. А если весть о похищении дойдет до сведения первого консула, Маскарон станет для них бесполезен.
Меньше чем через две недели Британия отзовет всех своих дипломатов и объявит Франции войну.