– Что происходит? Что еще случилось в этой помойке? Эй! – вскрикнула старушенция, ткнув в Дэна пальцем с огромным перстнем. – Это же тот голозадый наркоман с пляжа! Который мою шляпу спер!
Максим не сдержался и громко прыснул. Он сразу узнал вредную старуху – она была в толпе, образовавшейся вокруг бесчувственного Дэна, выброшенного морем на пляж.
– Что? – изумился Дэн.
– Куда шляпу мою дел, бандюга?! – громко заверещала старуха. – Знаешь, сколько она стоит?
– А вы как здесь оказались вообще? – недовольно спросила у бабки Лариса Сергеевна.
– И эта нахалка здесь! – возмутилась старушка. – Лучше бы в номерах как следует убирала! Я на тебя жаловаться буду!
– Жалуйтесь, – пожала плечами мать Светки и Антона. – Надоели вы мне со своими придирками. А вот и начальница моя, – кивнула она в сторону Веры Максимовны.
Бабка тут же рванулась к матери Журавлевых.
– Меня зовут Полесьева Марта Игоревна, – горячо воскликнула она.
– Ну это уже ни в какие ворота не лезет! – разозлилась Лариса Сергеевна. – Не было такого!
– Еще как было!
Светка, сидевшая у ног Максима, вытаращила глаза.
– Смелая бабка, – тихо пробормотала она.
Теперь фыркнул от смеха Дэн.
– Конечно-конечно, Марта Игоревна, мы обязательно разберемся, – заверила Полесьеву Вера Максимовна.
Старуха продолжала возмущаться и жаловаться, но всем уже было не до нее. Поняв, что опасности нет, Журавлевы, Щербаковы и их соседи поднялись на второй этаж общежития. В квартире Щербаковых была выбита входная дверь, на кухне и в комнатах царил разгром.
И ни единой души. Мадам Анаит и оба жутких робота бесследно исчезли – как и старинный дневник в голубой обложке. Кто-то вызвал полицию, плотники пансионата принесли два больших листа гипсокартона и принялись заделывать дыры в стенах.
Светка не могла толком ничего объяснить.