— Почему это не приду? — вопросом на вопрос ответил я и заметил, как из-за дверного косяка высунулся локоть Сашки.
Подслушивает, чертовка!
Раньше так случалось, что я оставался на ночь у Ритки. Но последний раз это было месяца два назад, когда мы ещё жили на старой квартире. Я осторожно принюхался, пытаясь понять, не пахнет ли от меня парфюмом моей девушки. Да вроде не пахнет. Может, на лице остались следы помады?
— Ты просто так подробно всё объясняешь, — после долгой паузы, наконец, поделилась своими соображениями Катя.
— Ну вот и запоминай! — нервно отреагировал я. — Сегодня я немного задержусь. — После этих слов Сашка снова скрылась из вида, явно уйдя подальше в сторону кухни. — И что сегодня за день такой? Катюх, давай выздоравливай!
— Ещё! — потребовала она, лёжа спиной на высокой подушке.
— Что ещё? — с недоумением спросил я, но, заметив Катин взгляд, догадался и сам.
— Давай, покормлю тебя, прямо как маленькую!
Катя хихикнула. Значит, ей уже легче. Хотя, скорее всего, это лишь эффект от таблетки.
В гостиной негромко звякнули тарелки.
— Тём! Ты обедать со мной будешь? — громко спросила Сашка.
— Нет, Саш, я очень спешу! Поем чего-нибудь там! — ответил я, скармливая довольной сестре очередную порцию каши. — Так, всё, Катька. Давай дальше сама.
— А поцелуешь? — Сестра смотрела на меня большими, слегка красноватыми от температуры глазами. — Ну, как утром.
Вообще, то был не поцелуй. Я просто губами потрогал её лоб, желая узнать, есть у неё температура или нет. Но Катюха, кажется, поняла это по-своему.
— Да, если ты всё доешь… — согласился я, лишь бы только она не болела. Но едва успел закончить фразу, как тишину комнаты разорвал звон разбитой тарелки, донёсшийся с кухни. — Не вставай, я сам!
Сунув тарелку сестре в руки, спрыгнул с кровати и рванул на звук.
— Ты не поранилась? — спросил я у Сашки, осматривая место происшествия.
Вторая сестра стояла у раковины, спиной ко мне, и опиралась ладонями на край столешницы.
"— Нет. Я в порядке, — коротко ответила Саша.
— Сашка! Всегда ты торопишься! Будь аккуратнее! — отчитал я её, но она даже не повернулась, и когда пауза затянулась, я спросил: — Тебе помочь?
— Сама уберу. Иди на работу!
В голосе сестры чувствовалось несвойственное ей раздражение и даже некая досада.