Они так любили играть моделями, которые я собирал, что всё время что-нибудь у них отламывали. А я каждый раз злился и ругал их за то, что они берут всё, что им хочется, и даже не спрашивают разрешения.
Даже не знаю почему, но, когда девчонкам было по одиннадцать, они признались, что влюблены в меня. Я не придал этому большого значения. О каких серьёзных чувствах могла идти речь в одиннадцать? Но всё же на следующий день рождения подарил обеим сёстрам по большому алому банту для волос. Ох и дорогущие они были!
Я тогда только окончил первый курс вуза.
Мы уже доели мороженое. И тогда я снял с себя рюкзак.
Она осторожно взяла её в руки, ещё не понимая, зачем я это сделал. А я стал отламывать небольшие кусочки и кидать перед собой, приманивая к нам голубей.
— Ты… ты не забыл? — дрожащим голосом произнесла Сашка.
— Да как тебе сказать. Почти забыл. Но вчера ты напомнила.
— Прости…
— Нет, всё в порядке. Это я должен просить прощения, — сказал я и бросил россыпь крошек подальше. — За то, что не придал значения.
Покусывая губы, Сашка мяла в руках несчастный батон и молчала.
— Ну, чего сидишь? Давай! Смотри, они ждут! — сказал я и слегка толкнул окаменевшую сестру плечом.
Как и в той февральской фантазии Сашки, голуби жадно собирали хлебные крошки, запивая водой из лужи. Те, что понаглее, хлопали крыльями, пытаясь отогнать от добычи сородичей. И все они громко курлыкали, перебивая шум фонтана за нашими спинами.
Сашка стала понемногу отщипывать от батона и кидать птицам, заставляя тех подходить к нам всё ближе и ближе. Вокруг уже собралась целая стая, привлекая внимание гуляющей по парку детворы.
Сидя тогда зимой у неработающего фонтана, я пообещал, что мы придём сюда летом. А потом просто забыл. Навалилась работа. Переезд. Мелкие бытовые неурядицы. Появление девчонок полгода назад внесло мощные коррективы в мою спокойную жизнь.