— Но жалко, что свадьбу зажал.
— Это был повод для скандала на следующий день, — смеюсь я. — К утру до меня дошло, что белое платье мне не надеть, вальс не танцевать и букет не бросать. Я даже не дождалась, пока Раевский проснется. Я его растолкала и устроила разнос.
— Бедный мужик, — почти рыдает от смеха подруга.
— Угу, он быстро слился на работу, выждал часа три, прислал букет и только после этого позвонил. Оказывается, свадьба у нас будет. Но сейчас ему некогда, сначала надо другой какой-то проект закрыть.
Маринка уже всхлипывает.
— Да запей ты, сейчас еще икать начнешь, тебе принесли. Это у них новенькое в меню, мне зашло, — я демонстрирую свою стеклянную кружку, украшенную мандаринками и коктейльной вишней.
— А чего это ты безалкогольное пьешь? — удивляется Марина. — Я-то понятно. Стой.
И она опять принимается хохотать."
"— Встряла — это не то слово, — ворчу я. — Тут тоже нашлись те, кто принял единоличное решение, воспользовавшись моей временной невменяемостью.
— Так вроде «невменяемость», это как раз когда «не в меня»! — ржет зараза.
— Тебе смешно, а я вот до последнего не могла поверить в коварство Раевского. Даже, когда случилась задержка. Даже, когда первые пять тестов показали положительный результат.
— Ну вы даете!
— Да я после такого скотства, сказала, что давать больше не буду! И устраивала бунты: раскладывала кругом презервативы, распечатывала ему информацию о пользе предохранения, солила ему кофе, складывала яичницу в карман брюк…
— Лизка — ты мастер метафор, — опять ржет.
— Мы же падишах! Мы же Князь! Он меня карал, воспитывал, наказывал…
— Прям жестоко наказывал? — с хитринкой интересуется Марина.
— О, да! — краснею я, воскрешая в памяти особо запоминающиеся моменты. — Еще как жестоко! Особенно вчера наказал беспощадно.
— А ты?
— А я сегодня проснулась раньше него, хорошенько подумала и накосячила еще раз.
Марина таки обливается пуншем.
— А что делать? Первый триместр, врач сказала, что секс пока с осторожностью. И этот мужлан вдруг решил прислушаться, — с тоской жалуюсь я. — Приходится выкручиваться.
— Да ладно? Серьезно? Раевский тебе не дает?
— Пытается. Сначала хотел достучаться до меня словами. Не вышло. У меня гормоны громче говорят.