За этим делом настроение писать окончательно испарилось, Муза улетела, а время обеда подошло…
Собственно, свою Музу я понимала: после традиционной порции нытья на тему “не хочу суп!” и “не хочу пюре на второе!” и очередной драки, едва не закончившейся перевернутым столом, я бы и сама сбежала. Но мне, к сожалению, некуда.
Видимо, придется утешаться пирожным, хотя в прошлом месяце я клятвенно обещала себе похудеть. Только без сладкого жизнь начинала видеться в совсем уж мрачных тонах.
“Вечером еще раз попробую сесть за рукопись!” – решила я, буравя взглядом дату на настенном календаре.
Время сдачи книги неумолимо приближалось. А у меня там еще и эльф не валялся.
Стук в дверь застиг меня за мытьем посуды. Лисия помогала убирать со стола, а Винс счел незваных гостей отличным поводом, чтобы смотаться из кухни.
Я цыкнула, но от раковины не отошла. Шесть лет парню – разберется.
– Марта! – раздался приветливый голос моего редактора – Глории Ванштейн. – Ты, смотрю, вся в делах.
Я как раз домывала сковородку.
– Вроде того. Привет. Проходи, – я кивнула ей на стул. – Лиси, вскипяти чайник, пожалуйста.
Дочка проворно набрала из крана воду и поставила на плиту.
– Как дела с рукописью? – сразу начала с неприятного Глор.
– Движутся, – не оборачиваясь, ответила я и достала пирожные.
Если Глория пришла лично вне нашего установленного графика, то разговор точно предстоит непростой и стоит его подсластить.
Мелкие взяли свои пирожные и смотались, я же осталась наедине с любимым редактором.
Так-то Глор была не самой приятной особой, вредной и въедливой, а еще совершенно бескомпромиссной и исключительно безжалостной. Но если бы не она в свое время…
Внешне же самая обычная, слегка полноватая женщина с пушащимися каштановыми волосами и карими глазами. А еще милой улыбкой, за которой скрывался волчий оскал.
Так что я твердо решила во что бы то ни стало лишить невинности героиню сегодня же. А там и до конца осталось всего ничего, главный злодей – дядя Аурэлии – уже почти выведен на чистую воду.
– Марта, я заметила, что работа над книгами стала даваться тебе тяжелее, – заявила Глор.
Я же говорила – не самая приятная особа!
– Тебе кажется! – делано возмутилась я, откусывая чуть не половину пирожного, заедая справедливое, а от того еще более горькое замечание.