Набралась храбрости, попросила Вову о внеплановой встрече. Он удивился, но во встрече не отказал. На Патриарших прудах назначил. Предчувствие какое-то было что ли? На встречу эту, она шла, как на Голгофу. Как оказалось — не зря.
Вова рассвирепел. Известие о беременности, воспринял, как личное оскорбление. Она еще не видела его настолько взбешенным, он выплевывал ей в лицо гадости, обзывался не выбирая выражений.
— Дура! Идиотка, дрянь подзаборная! Какой нахрен ребенок? Ты в своем уме? Неееет, ты очень в своем уме! Женить меня на себе решила? Москвичкой стать захотелось? Раскатала губы! Закатай обратно! Овца безмозглая!
Нужно было встать и уйти… По возможности, гордо подняв голову.
А она, не могла с холодной скамейки подняться. Сидела сжавшись, смотрела на побагровевшее от ярости лицо любимого мужчины и слушала…
— Немедленно делай аборт! Пока срок позволяет! Боишься в государственной — в платной делай, я потом, через месяц, отдам тебе деньги! Попытаешься меня шантажировать — вылетишь из Москвы! Поняла меня? Тварь тупорогая! Что молчишь? — процедил сквозь зубы.
Лера под этим взглядом, почувствовала себя — зверьком. Маленьким беззащитным зверьком, загнанным в угол железной клетки. Палкой с острым гвоздем на конце — загнанным.
Больно зверьку — Лере. Кровь сочится из ран. А её продолжают колоть. И никто не спасет….
— Что молчишь, спрашиваю?! — рявкнул Вова.
Громко рявкнул, на них обернулись прохожие. Посмотрели, и дальше пошли, по своим делам.
— Я разберусь. Уходи. — все, она что смогла из себя выдавить…
Вова осекся. Дернулся уходить, но не ушел. Подсел к ней, на скамейку.
— Прости малыш. Не знаю, что на меня нашло… Верней знаю! — тряхнул головой, и принял страдальческий вид."
"Я испугался. За тебя испугался! Понимаешь, я не хотел тебе пока говорить… У меня есть девушка — Мила Шерстнева. Люблю я тебя Лер, а она…. Она мне прохода не дает! Вцепилась, как клещ, понимаешь? Я бы рад от нее избавится, но… Папаша у Милы — криминальная личность.