А она, спокойно и уверенно, ждет под его давлением ибо свет, когда-нибудь, отступит – тьма же будет вечна.
Когда ничего не было – тьма уже безраздельно царствовала.
Когда все исчезнет – тьма вновь станет единовластной, одинокой царицей небытия.
Что твой свет, без моей тьмы – говорил один из великих.
Он тоже вглядывался во мрак. Мрак собственной души.
Точно так же, как это сейчас делал Хаджар. И, может, тот великий, сумел таки отыскать в собственной бездне тот спасительный лучик, который нитью спустился к нему во мрак и вытянул к свету.
Хаджар этого лучика не видел. Когда он вглядывался во тьму, то даже своего отражения не мог рассмотреть. Лишь кружащийся мрак, которой лишь изредка становился светлее.
– Ничего, – честно ответил Хаджар.
Фигура в плаще опустила свое израненное крыло.
– И я – ничего, – ответила она.
– Кто ты? – спросил Хаджар.
– А когда-то, – продолжила, будто не замечая вопроса, фигура. – Здесь не было ни света, ни тьмы, славный генерал.
Мечта…
Да, когда-то Хаджар мечтал. Это было давно."
"Сперва, когда он был прикован к постели в далекой, кажущейся глупым сном, мифической стране под названием Земля.
Кажется, она называлась планетой. Единственной, в бескрайней вселенной, где существовала жизнь.
Интересно, когда Хаджар, не засыпая в звездные ночи, поднимал взор к космосу, то там, где-нибудь на далекой звезде по имени Солнце, опаляющую израненную, как плащ незнакомца, Землю, кто-нибудь смотрит на него?
Кто-нибудь мечтает о всем том, что произошло с Хаджаром.
А когда он в последний раз мечтал?
Может быть лежа в окопе о том, чтобы пушечное ядро ударило куда-нибудь в другое место? Была ли его мечта сильнее другой, такой же, но принадлежащей менее везучему солдату.
Или когда он бродил по горячим барханам Моря Песка и вожделел, чтобы следующий оазис оказался не миражем.
Или когда раз за разом бился с бесчисленным множеством врагов в Даанатане, пытаясь понять ради чего, в итоге, он сюда пришел.
Ответ был пугающе прост.
Хаджар не мечтал. С того самого момента, как с его рук исчезли струпья; с того момента как деревянные костыли сменились на крепкие, мускулистые ноги; с того момента как язвы заменили шрамы от бесчисленных сражений.
Хаджар уже больше не мечтал.
Он лишь ставил цели. Достигал их.