Не открыл ворот. Он проиграл. В первые в жизни –проиграл на войне. Что теперь будет с его людьми? Что будет с их матерями, отцами, женами и мужьями? Кто принесет весь родственникам о том, что сын и дочь не вернуться с войны?
– Слабак, – вдруг донеслось из под шлема.
Голос… такой знакомый.
Практикующий рывком стянул с себя защиту. Черный, с седыми прядями волосы, упали ему на плечи. Квадратные скулы, крепкий взгляд стальных глаз.
– Примус, – выдохнул Хаджар.
– И ты думал, что сможешь отомстить с такими силами?! – засмеялся его дядя.
Тишина. Только вороны хлопающие крыльями над телами мертвых. Они ворвались в столицу. Дошли до королевского дворца, к воротам которого прижался спиной Хаджар.
По самую щиколотку он стоял в крови своих людей. Его верные друзья и солдаты – пронзенные, рассеченные, разрубленные, нанизанные на собственные копья.
Тысячи, сотни тысяч тел устлали собой королевский сад.
– Ты слаб, Хаджар, – прорычал Примус, занося свой меч.
Примус поднял меч над головой. С окровавленной плоскости клинка на Хаджара смотрело его отражение. Отражение, в котором потускнели его синие глаза.
Глаза, внутри которых больше не было рычащего и пляшущего дракона.
– И это все? – прозвучало в голове Хаджара. Тот самый голос… Такой ненавистный… он слышал его на Горе Ненастий. Каждый раз, когда истекал кровью, блевал собственными зубами и внутренностями, когда сращивал кости и вновь поднимал свой тренировочный меч, он слышал.
Учитель Орун, раз за разом доводя Хаджара до порога дома праотцов, повторял:
Глава 812
– Все? – переспросил Хаджар.
Меч Примуса опускался на голову Хаджару, а тот стоял, погрузившись в себя.
– Ты говоришь мне, что это “все”?
Он вглядывался внутрь своей души, но не мог отыскать там энергетического тела. Но это было и не важно. Враг мог отнять у Хаджара Дархана его Зов. Он мог отнять энергию. Мог забрать Ядро, лишить зрения, отнять ноги и покалечить руки.
Мог лишить всех техник, всех мистерий, всего пути, что прошел за десятки лет Хаджар Дархан. Мог даже забрать Черный Клинок.
Но одно он забрать не мог – не мог забрать того, что находилось в его сердце. В сердце Хаджара уже многие годы покоился его собственный клинок.
Тот, который он не нашел, не купил, не получил в наследство от Врага. Нет, этот клинок он выковал сам. Выковал своей душой.
И этот меч у Хаджара отнять было нельзя.