Хаджар же, отряхнув ладони от углей, которыми обернулась костровая палочка, потянулся за следующей.
На какое-то мгновение в бору повисла тишина. Адептам требовалось время, чтобы переварить и осознать увиденное.
Простолюдин, который обычной веткой рассек пусть и легкий, даже поверхностный, но все же – принадлежащий Повелителю.
Более того – старшему наследнику Хищных Клинков.
– Я запомню твое имя, Хаджар Дархан, – Ларис убрал меч в ножны и, не оборачиваясь, бросил своим прихвостням. – Мы уходим.
Через несколько минут в бору остались только Анис, вернувшаяся к Гэлхаду, Том, пустым взглядом смотрящий в костер, обнимающиеся Дора и Эйнен и Хаджар, занимавшийся костром.
Они молчали. Думали о своем или просто наслаждались компанией друг друга. Насколько могут наслаждаться компанией люди, которые в удобный и выгодный для себя момент, могут отправить к праотцам сидящего напротив человека.
Отношения адептов были сложной историей.
Вскоре, к остатку ночи, большинство, за исключением Хаджара, уснули.
Стоило только суровому испытанию считать все шелуху, как под ней оказывался тот самый, простой, боящийся темноты, смертный.
А боялся он её всего лишь по одной причине – из-за незнания того, что находится там – за завесой мрака. И не важно, где эта завеса находилась –за краем пещеры, в которой ютились их далекие предки, или за краем жизненного пути.
Но Хаджар не позволял себе забыться сном. Даже несмотря на выставленные Эйненом защитные чары, волшебными рунами сверкавшие на деревьях, Хаджар не смыкал глаз.
И это никак не было связано с дозором или вахтой.
Он просто ждал.
И гость, вскоре, пришел. Он проник сквозь пелену Рыцаря Духа так просто, словно её и вовсе не присутствовало. Он не потревожил волшебных рун и появился так же внезапно, как сон, который теплыми объятьями сжал остальных членов отряда.
– К доброй памяти, – Хельмер, садясь рядом с Хаджар, протянул тому бутылку вина.
– Спасибо, – Хаджар принял стеклянную емкость. Сбив горлышко ребром ладони, он сделал несколько глотков, а потом вылил несколько чарок в костер.
Пламя, приняв в себя вполне обычную, терпкую брагу, выстрелил в небо оранжевым румянцем.
Хельмер, поступив точно так же, затем залпом осушил бутылку. Ворох черных комочков – ночных кошмаров, поднесли ему вторую он откупорил и её.