Родители юниоров думать не стали, а сразу воодушевились и начали подговаривать детей уйти от Ламзина к Болтенкову…
Гулин умолк и снова бросил на Настю настороженный взгляд. Будто ждал чего-то.
– Вы, наверное, хотите спросить, кто была эта дама-тренер? – наконец произнес он не то с опасением, не то с вызовом. – Так вот имейте в виду: никаких имен я называть не стану!
– Ну что вы, ни в коем случае, – успокоила его Анастасия. – Никаких имен не нужно. Имя в данном случае не имеет значения, ведь это было давно и к нынешнему убийству отношения иметь не может.
– Но я вам и имен спортсменов тоже не скажу, – продолжал упираться тренер.
– И не нужно. Продолжайте, пожалуйста, мне очень интересно, – улыбнулась Настя.
В это время из прихожей послышались голоса жены Гулина и ребят.
– А уроки кто делать будет? Вы и так сегодня школу прогуляли, балбесы, но уроки-то сделать надо все равно!
– Да успеем мы, – ответил ломающийся басок.
– Так обед же через час! Какое тебе кино? А ну марш в комнату математику делать, я проверю. И ты, Катерина, не смотри на меня так, у тебя по русскому языку «тройки» уже второй год, стыдно! Темка у вас заводила, а вы ему в рот смотрите. Ну-ка снимай кроссовки, надевай снова тапочки и иди правила учи. Давайте-давайте!
– Да ладно, мы в городе чего-нибудь съедим, не вопрос, – ответил звонкий девичий голосок.
Настя невольно отметила это выражение – «в городе», такое нехарактерное для жителя Москвы.
– Знаю я, что вы там в вашем городе слопаете, – не сдавалась Гулина. – И думать забудьте. Быстро все за уроки, через час съедите то, что вам положено. А потом можете в кино идти.
Из-за двери послышались звуки, свидетельствующие о том, что юные спортсмены переобулись и нехотя, но послушно потопали туда, где им велено было делать уроки.