"
"Антон заверил ее, что извиняться перед ним не нужно, а сам с усмешкой подумал: «Ну и чем таким она может заниматься целыми днями, чтобы руки не дошли вещи разобрать?»
Маклыгина словно прочитала его мысли.
– Знаете, у меня болезнь девятнадцатого века, это я ее так называю. Как только вижу книгу – обязательно должна ее открыть, а уж если открыла – начинаю читать и про все забываю. Вот все эти коробки, – она сделала широкое движение рукой, словно пытаясь охватить все, что находилось в комнате, – с книгами.
Профессор Маклыгин оторвался от работы, добрался, перешагивая длинными ногами через коробки, до Антона и протянул ему руку. Ладонь его была жесткой и сухой.
– Очень приятно, проходите, – низкий голос звучал приветливо, но взгляд казался рассеянным.
«Точно, не от мира сего», – мелькнуло в голове у Антона.
– Вы, наверное, насчет Ефимовой пришли? – спросил профессор. – Мы в интернете видели информацию о ее смерти. Но, по-моему, это было давно…
– Паша, ну дай же человеку сесть куда-нибудь! – всплеснула руками Валентина Яковлевна. – Вот, выбирайте любую коробку, или, может, я вам табуретку из другой комнаты принесу? Вы не думайте, у нас стулья есть, но они все завалены одеждой. Знаете, достаем, надеваем, носим, потом бросаем на стул, достаем что-то другое и снова туда же бросаем… А нас ведь четверо, еще дочка и ее муж с нами живут, и все мы работаем, так что никак у нас не получается… Плохая я хозяйка, это верно, вы уж не обессудьте.
От табуретки Антон отказался и присел на крепкую с виду нераспакованную, заклеенную скотчем коробку, доверху набитую чем-то твердым. Наверное, книгами.
На вопрос о пожаре Маклыгины ответили дружно и без видимых колебаний.
Погибшую во время пожара девушку ни Павел Анатольевич, ни Валентина Яковлевна никогда не знали и в глаза не видели. Их дочь вышла замуж за хорошего парня из маленького провинциального города.