Особенно ругался, что я Виталия Николаевича ей посоветовал. В общем, я не сказал ему. А что, надо было?
Вопрос остался без ответа. Вместо этого Каменская задала следующий вопрос:
– У тебя с Сергеем Кузьмичом какие отношения?
– Нормальные, а что?
– Ничего. У вас в отделе еще Антон Сташис работает, мы с ним как-то, помнится, пересекались по одному делу. Убийство в театре. Вот где террариум был! А ты говоришь: фигурное катание… Антон тебе не рассказывал?
– А он как раз… – начал было Дзюба и осекся.
В принципе, не было бы ничего страшного, если бы он назвал Анастасии Павловне Каменской фамилии оперативников, работающих по убийству тренера Болтенкова. Мир не рухнул бы. Это с одной стороны. А с другой – нельзя. Не положено. Она – частное лицо, и разглашать ей служебную информацию запрещено.
– А он как раз и работает с тобой по этому делу, – с улыбкой договорила за него Каменская. – И как раз ему ты и не сказал, что встречаешься со мной. Не красней, все нормально, я ему сама позвоню.
– Договорились, – с облегчением ответил Роман. – Только вы, когда в Ледовый дворец пойдете, возьмите что-нибудь теплое с собой, куртку и обувь, а то там холод собачий. То есть в помещениях-то нормально, как везде, а там, где лед, вообще околеть можно.
Он вытащил из сумки блокнот, вырвал страницу и переписал имена тех свидетелей, с которыми успел поговорить. Уходил Роман из дома номер 12 по улице Дубравная совершенно успокоенным, хотя ничего такого особенного Каменская ему не сказала и никакой новой важной информации он от нее не получил. И все равно: когда на тебя смотрят такими веселыми глазами, волноваться как-то глупо.