– Это совершенно идиотская история, совершенно идиотская, – директор покачал головой и развел руками. – Пришла команда сверху: применить статью закона. Закон-то вышел давно, но никому и в голову не приходило его всерьез применять, понятно же, что глупость. А тут спустили прямое указание из Федерации – и попробуй не выполни. Видно, кому-то лед понадобился позарез, вот и решили хорошего тренера вытеснить.
– А кому, не знаете? – с любопытством спросил Дзюба и тут же наткнулся на предостерегающий взгляд Ульянцева: мол, не отклоняйся от генеральной линии партии, не лезь в детали, которые не имеют значения для дела, не трать время.
Роман Дзюба всегда отличался упрямством. И никакие взгляды, даже самые выразительные, остановить его не могли.
– Догадываюсь, – директор отвел глаза и уставился на цветок в горшке, стоящий на шкафу.
– И кому же? – настойчиво продолжал Роман.
– Не хочу зря клеветать на людей. Может быть, я ошибаюсь.
Ульянцеву явно надоела самодеятельность Дзюбы, и он перехватил инициативу.
– Как сотрудники спортшколы отнеслись к увольнению Ламзина?
Директор пожал плечами.
– Кто как. Одни сочувствовали и негодовали, другие радовались открыто. Дети очень огорчились. А родители их вообще взбунтовались. Дети Ламзина очень любят, никто не верит, что он мог убить, и собираются тренироваться пока одни, со вторым тренером, и ждать его. Уверены, что его скоро восстановят на работе. Родители спортсменов даже петицию писали в Федерацию.
– А что Федерация? Ответила что-нибудь?
– А ничего.
– Зачем? – быстро спросил Дзюба, стараясь не смотреть в сторону Ульянцева.
«Порчу ему всю малину, – мелькнуло в голове у Романа. – С другой стороны, почему я должен идти у него на поводу? У меня своя голова есть».