Неизвестно сколько. Потому что от наружки пока еще не поступил сигнал о том, что Филипп Орехов и Владимир Власов выдвинулись в сторону загородного дома. Они вообще даже пока не встретились. Власов находился у себя в квартире, Орехов проводил время с девушкой, с которой познакомился минувшей ночью.
В 18.15 приехали первые гости – супруги примерно одного с Ореховым-старшим возраста, еще через десять минут появилась вторая пара, постарше. Если верить Усу, то, согласно заведенному привычному порядку, вся компания проведет в доме примерно час за аперитивом, после чего Вадим Константинович приступит к действу.
Настя, стоя рядом с Дзюбой и чувствуя, как начинает невыносимо ломить спину, наблюдала на экране дисплея за хозяином дома. Он изо всех сил старался выглядеть добродушным и приветливым, шутил, поддерживал разговор, но стоило ему отвернуться от гостей, например, когда он то и дело уходил в дом, чтобы сделать те или иные приготовления, лицо его делалось тяжелым, мрачным и черным.
Ус – человек мудрый, он сказал Орехову, что его заказал кто-то другой, кто – неизвестно, известно только, что исполнитель заказа втерся в доверие к Филиппу и собирается при помощи сына проникнуть в дом, чтобы осуществить задуманное.
В 20.17 на телефон Дзюбы пришло сообщение о том, что Власов покинул квартиру. В 20.42 пришло еще одно сообщение, в котором говорилось, что Филипп Орехов сел в машину и направился в сторону от центра.
– Ну вот, – прошептал Дзюба, показав Насте последнее сообщение, – началось. Все, как вы и говорили. Пока доедут – будет около десяти вечера, пока то-се, разговоры всякие – уже и стемнеет. Только я все равно не понимаю, зачем Филиппу и Власову эта темнота? Им-то какая разница? Наоборот, лучше же видно, когда кругом светло.