Его всё чаще посещали мысли о том, что не стоилo соглашаться на сделку с совестью. Порой Алла откровенно пугала его своей одержимостью. Периоды хладнокровного планирования дальнейших действий сменялись у неё неожиданными вспышками злости. В такие моменты она начинала рассуждать о том, как хочет уничтожить меня, разорвать на части, стереть с лица земли. Чем чаще её план давал сбой, тем чаще случались эти срывы. Кирилл никак не мог понять, чего она добивается. Порой у него появлялось чувство, что Алла и сама этого до конца не понимает.
При этом сам Андрей отдалялся от подруги всё сильнее. Он отмахивался от всех попыток Аллы привести его в чувство, не хотел слушать разумных доводов, а потом и вовсе начал её избегать, чего никогда не случалось прежде. Она рвала и метала. Очевидно, для самоуверенной блондинки оказалось в новинку ощущение cобственной беспомощности.
Кирилл втайне злорадствoвал из-за того, что она столкнулась с проблемой, которую не смогла решить с помощью отцовского влияния. По иронии судьбы парень был единственным человеком, полностью посвящённым в её план. Поэтому она всё чаще вызывала его к себе якобы для обсуждения дальнейших действий, однако он был уверен, что ей просто хотелось выговориться.
В какой-то момент он не выдержал и спросил:
— Почему ты так беспокоишься об этом Андрее?
— Не твоё дело! — огрызнулась Аллочка.
— Ну так и соблазнила бы! — не подумав, ляпнул он. И попал по больному. Блондинка аж подскочила.
— Много ты понимаешь! Знаешь, сколько раз я пыталась это сделать? Я приложила все усилия, чтобы стать незаменимой для него. Но он видит во мне сестру! Сестру!
— Ладно, понял, — поспешно сказал Кирилл, жалея, что вообще поднял эту тему. Но всё же не удержался и проворчал под нос: — Давно бы нашла себе кого-нибудь получше, чем этот тюфяк.
Алла неожиданно успокоилась. Только глаза сверкали так, что становилось ясно — внутри по-прежнему бушует буря.
— Он не тюфяк, — сказала она ледяным голосом. — Он опекал меня с самого детства! Когда развелись мои родители, он единственный всегда был рядом. Обрабатывал мои царапины и ссадины, защищал меня, утешал, когда я плакала. И если я ещё раз услышу от тебя что-то подобное, ты об этом пожалеешь.