Я же наконец остался в тишине и одиночестве, и должен признаться — это не пошло мне на пользу. Как-то вдруг разом навалились все переживания, которые до этого удавалось затолкать глубоко в подсознание. Вспомнились лагерь под Барнаулом, переполненный госпиталь, трупы людей на площадях города, авиакатастрофа и смерть девушки. Как сказал Грищенко — погибли оба пилота и ещё три члена экипажа. Вспомнилась Алисия, её очаровательная улыбка… мысль, что, пока я выживал после катастрофы, она кувыркалась с каким-нибудь дворянчиком, меня просто взбесила.
Все эти воспоминания навалились на меня разом. Захотелось не просто выпить, а напиться вдрызг. Я много слышал об одиночестве в большом городе, но впервые сам столкнулся с тем, что мне даже поговорить не с кем. Нет ни родных людей, ни близких друзей.
От ощущения собственного одиночества появилась жалость к себе. Это чувство заставило меня рассмеяться. Сразу в голове всплыли слова тренера по плаванию: жалость к себе есть у всех, и только сильные люди могут её преодолеть и превратить в злость.
Есть люди, которые просто не задумываются об этом — прут вперёд, и всё. Как бы то ни было, главное — идти вперёд, к цели. А минутка слабости — это только возможность передохнуть.
Я вышел из своего кабинета, нашёл Афродиту с Кириллом и присоединился к их беседе. Я не мнил себя крутым предпринимателем, но был уверен, что достаточно умён и образован, чтобы не выглядеть лишним в делах своего рода.
После часа обсуждений текущих дел я с удовлетворением заметил, что во взглядах Кирилла и Афродиты появилось уважение. Они всё чаще спрашивали моего совета и внимательно выслушивали ответы…
В ночном клубе было шумно. Полчаса назад мы свалили с пафосного вечера, который устроил у себя один из московских князей.